Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

«Простите, я замедлил ответом и благодарностию на последнее письмо ваше, и замедлил, признаюсь, по маловерию. В тот же день, как пришло ко мне письмо ваше, получил я от его высокопреосвященства, святителя нашего, с распоряжением относительно сретения их императорских величеств‚ – и в нем ни слова не было в подтверждение вашего известия[121]. В тот же день виделся с г. обер-прокурором Святейшего Синода, и он мне также ничего не сказал подтверждающего, кроме одного слова: “поздравляю”, которое я отнес только к новой своей должности. Наконец газеты, вчера полученные, все раскрыли.

Принося вашему преосвященству искреннейшую благодарность не только за полное участие сердечного приветствия, но и за радушное содействие к исходатайствованию высочайшей милости, я должен, однако ж, сказать, что после множества наград, которых удостоен от нашего милостивейшего архипастыря, не считаю я этой милости наградою новых заслуг, которых в новом звании не успел еще и оказать, но только уравнением меня с моим положением и честию месту, которое, по милости Божией, удостоился после вас занять.

Что вам сказать о празднике, который принесло Лавре и академии высочайшее посещение? Простите, что не могу теперь подробно описать вам его».

Высочайшая милость, o которой, между прочим, пишет отец ректор, состояла, как замечено было, в пожаловании ему, по ходатайству преосвященного митрополита, митры. А мысль об этом ходатайстве владыке подана была мною. Раз мы были с митрополитом только вдвоем; он повел co мною такую речь: не знаю, что мне делать с новым ректором академии в церкви, при священнослужении. Он главный начальник, но в сане протоиерея; a инспектор, его подчиненный, – архимандрит: как ставить их при служении? «Недоумение это, – говорю я владыке, – разрешить можно очень просто». – «А как?» – «Государь теперь в Москве; испросите y его величества для протоиерея Горского митру: вот он будет такой же архимандрит, как и инспектор». Владыке понравилась эта мысль; он не замедлил чрез обер-прокурора[122] доложить государю, и отец Горский получил митру. Но на этом дело не остановилось. Так как некоторые ректоры семинарии, подчиненные ректору академии, были настоятелями второклассных монастырей, то митрополит исходатайствовал y Святейшего Синода для ректора академии – протоиерея преимущество пред всеми архимандритами второклассных монастырей; a по примеру отца Горского предоставлено первостояние и протопресвитеру Московского Успенского собора пред архимандритами третьеклассных монастырей, тогда как до сего времени он занимал в собраниях церковных место ниже всех архимандритов, даже и титулярных, т. е. не имеющих в своем управлении монастырей.

В Троицкой Лавре государь император и государыня императрица с августейшими детьми – великим князем Сергием Александровичем и великой княгинею Мариею Александровною были 18-е и 19 число. Описание этого пребывания напечатано в Прибавлениях к творениям святых отцов, 1862 год, с. 621 и сл.

Еще нисколько не ознакомился я с процедурой консисторских дел, как митрополит поручает мне рассмотреть и дать заключение по одному довольно большому и прекословному делу.

Сущность этого дела состояла в следующем.

В сентябре 1861 года игумения Вознесенского девичьего монастыря, в Кремле, Паисия[123] доводила до сведения его высокопреосвященства, что архитекторы дворцовой конторы Рихтер и Гарасимов, по поручению от своего начальства, имели надобность осмотреть прилегающие к строениям малого дворца монастырские здания и по осмотре объявили ей, что они находят эти здания опасными для живущих в них, и потому просила сделать распоряжение о произведении формального исследования монастырских зданий.

Вследствие сношений с IV округом путей сообщения и публичных зданий два архитектора освидетельствовали эти здания и нашли их действительно ветхими и опасными для жительства. Посему от настоятельницы монастыря потребованы были по сему делу соображения. Настоятельница пришла к мысли о переведении Вознесенского монастыря на другое место, именно к Рождественской церкви, что в Бутырской слободе. К этой мысли выразили сочувствие и прихожане Рождественской церкви. Между тем резолюциею митрополита от 19-го января 1862 года предписано было Данилевскому архимандриту Иакову[124] с священником Параскиевской, что на Пятницкой, церкви Романовским[125] войти в обстоятельное дознание ветхости здания Вознесенского монастыря и представляемого настоятельницею предположения, что необходимо и что возможно. Архимандрит и священник Романовский пришли к убеждению в необходимости сломать большую часть сих зданий и предположение настоятельницы признали основательным. Зaтем, по резолюции его высокопреосвященства от 29-го марта, консисториею поручено было двум ее членам по совещании с настоятельницею монастыря представить обстоятельное мнение. Члены консистории, подтвердивши предположение игумении, развили оное в более подробных чертах. Мнение двух членов утверждено было прочими членами, за исключением одного Златоустовского архимандрита Евстафия[126].

Митрополит, может быть, уступил бы столь многим голосам в пользу предположения игумении о перенесении монастыря за город, если бы сама игумения не повредила осуществлению своего предположения. Она, без ведома владыки, обратилась с докладною запискою к государыне императрице, прося ее участия в этом деле. Государыня повелела своему секретарю отнестись к митрополиту и спросить по настоящему делу его мнение. В то же время и Московский генерал-губернатор[127] по отношению того же секретаря обратился ко владыке с таким же запросом. Митрополит, недовольный самовольным поступком игумении, дал на тот и другой запрос отрицательный ответ.

Но дело этим еще не окончилось. Является новое обстоятельство.

Десять светских особ женского пола обратились к его высокопреосвященству с письмом от 26-го октября об учреждении общины сестер милосердия с помещением оной в зданиях Вознесенского монастыря в случае переведения сего монастыря в Бутырскую слободу. По этому письму требовалось также мнение консистории. В то же время митрополит относился к генерал-губернатору с запросом: может ли быть допущено в предполагаемой для Вознесенского монастыря местности кладбище? Отзыв получен в утвердительном смысле.

Консистория, соглашаясь допустить открытие в Вознесенском монастыре общины сестер милосердия, полагала вместе с тем открыть отделение для помещения остающихся наличных монахинь и указных послушниц в Бутырской слободе, при храме Рождества Богородицы. Но против сего опять подал голос архимандрит Евстафий, отличавшийся своеобразным складом мыслей и воззрений.

Окончательное рассмотрение этого дела поручено было митрополитом старшему викарию епископу Дмитровскому, но этот медлил исполнением возложенного на него поручения, о чем владыка двукратно напоминал ему в письмах от 12-го июня и 27-го октября, но тщетно; вот что именно писал митрополит преосвященному Леониду:

1. От 12-го июня:

«Игумения Вознесенская странно поступила. Вместо того, чтобы просить государыню императрицу о средствах построить или исправить монастырь, она просила только того, чтобы ее переселить на Бутырки, что могло быть сделано властию епархиальною и синодальною; и потому просьба имеет значение жалобы на то, что архиерей не пускает на Бутырки, но архиерей должен говорить правду,