Ведьма - Василиса Мельницкая

направлении. Как напроситься в гости к Разумовскому? Только там я смогу добыть биоматериалы для генетического анализа. Вырывать у него волосы при встрече неприлично, по любому поводу. И что искать во дворце? Роль мне определит Александр Иванович, но я даже приблизительно не представляла, как уличить Разумовского в нечестной игре. Определенно, свои тайны он не держит в открытом доступе. Венечка жил, можно сказать, рядом с ним, и то ничего не смог узнать. Если не врет, конечно. Хотя, нет, не врет, я ему верю.

— Бог в помощь.

Я чуть с гамака не слетела, услышав знакомый голос. Карамелька дернула ухом и лениво приоткрыла глаз. Леня стоял в нескольких шагах от калитки и приветливо мне улыбался.

— И вам доброго дня, Сергей Львович, — ответила я. — Вы ко мне?

— А поблагодарить за пожелание? — ухмыльнулся он. — К тебе, Яра, к тебе.

— Я не работаю, а отдыхаю, — огрызнулась я, захлопывая книгу.

— В твоем случае это тяжелее, чем работать, — парировал он. — Чаю не предложишь?

Мне не хотелось угощать Разумовского, но я быстро сообразила, что есть шанс заполучить образец его слюны.

— Проходите на веранду, Сергей Львович, — предложила я.

Карамелька осталась в гамаке, вместе с книгой. Похоже, отдых закончился.

Разумовский не спешил с разговором. Дождался, когда я накрою на стол, налью ему чаю. Отпил из чашки, положил в рот ложечку меда, надкусил булочку. Я старательно делала вид, что не волнуюсь. И не менее старательно волновалась эмоционально, пряча за этим любопытство. Очень интересно, что он теперь скажет. С Матвеем я его переиграла. Хорошо, пусть не я… Но вышло не так, как хотелось Разумовскому.

— Ты сильный игрок, — наконец произнес он, отставляя чашку. — С тобой приятно иметь дело.

Начал он с комплемента. Хочет усыпить бдительность? Польстить?

— Я мог бы надавить сильнее, но, право слово, не хочется, — продолжил Разумовский. — Не делай из меня злодея. Согласись.

— Во-первых, я ничего не смогла сделать, чтобы помочь Матвею, — сказала я. — Во-вторых, я склонна дать согласие. Мне очень дороги мои братья и мои друзья. Знаете, что меня останавливает?

— И что же?

С лица Лени исчезла напускная веселость.

— Вы не держите слово. Вы уже обещали оставить нас в покое, в обмен на бумаги отца. Я выполнила свою часть сделки, а вы…

— Обстоятельства изменились.

— Какие обстоятельства? Вы заставляете меня играть вслепую. Я же говорила, что буду полезнее, если вы доверитесь мне.

— Тебе не приходило в голову, что я не могу? — мрачно поинтересовался Разумовский. — Клятва на крови, например?

— Приходило, — призналась я. — Намеки и направление поиска тоже подойдут.

— Яра, ты как-то рассказывала, что видела прошлое. Так, будто сама присутствовала…

— Вы о том, как заставили мать отказаться от меня? Да, видела. Полагаю, она это вспоминала, а я считала, неосознанно.

— Возможно. Давай попробуем? Влезть в свою голову я тебе не позволю, но если ты так чутко улавливаешь эмоциональные воспоминания…

Я вдруг осознала, что сижу с открытым ртом. И что это? Часть игры? Очередной ход? Или все же попытка сотрудничества?

— Эм… ну, давайте…

Какое-то время мы сидели молча, таращась друг на друга. Ничего не происходило.

— Так я и думал, — вздохнул Разумовский. — У вас с матерью кровная связь. Ты пробовала читать память предметов?

— Психометрия? — удивилась я. — Нет, никогда. Ко… Виталий Рафаилович настоятельно рекомендовал не заниматься этой практикой до изучения основ…

— Знаю, — перебил меня Разумовский. — И то, что психометрия — редкий дар, тоже знаю. Но ты же особенная. Вдруг пробовала.

— Нет, — повторила я. — Мне с тем, чем владею, справиться бы.

— Кстати, почему ты не в школе? Я ведь поначалу туда заглянул, но мне сказали, что тебя нет.

— Кстати, по распоряжению Верховной Ведьмы меня закрывают в школе до осени, — пожаловалась я, пользуясь моментом. — Вот, отпустили вещи собрать. Ванины. Он будет жить в гостевом доме, поближе ко мне.

Надеюсь, получилось убедительно.

— Ты лежала в гамаке и читала, — заметил Разумовский. — Или мне это почудилось?

— Не почудилось. Сергей Львович, я, между прочим, устала. Прилегла на полчасика, что тут такого? Какое преступление я совершила? — возмутилась я весьма искренне.

— Ну-ну, не злись, — примирительно произнес он. — Так тебе запретят выходить в город?

— Надеюсь, что не полностью. Но до сдачи первого зачета — точно. Я мир услышать не могу. Как начинаю медитировать, так в Испод проваливаюсь.

И это правда. Теперь Разумовский точно поверит в мою ложь.

— Я найду способ увидеться с тобой, — сказал он. — А пока возьми вот это.

Он положил на стол небольшой предмет, завернутый в носовой платок.

— Это что? — нахмурилась я. — И зачем?

— Попробуй прочесть память кольца. Не пытайся найти того, кто сможет. Узнаю — накажу. Яра, ты поняла? Я обязательно узнаю, если кольца коснется кто-то, кроме тебя.

— Поняла, — вздохнула я. И не удержалась, съязвила: — Это слово вы непременно сдержите.

Он не рассердился, но взгляд стал тяжелым, темным.

— Навряд ли ты поймешь. И, определенно, не поверишь. Но у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — возразила я.

— Ты права, выбор есть, — неожиданно согласился он. — Но это выбор между очень плохим и отвратительным.

Как узнать, когда Разумовский искренен? Эспер его уровня легко прячет эмоции, не прибегая к блоку. Он настоящий, когда хочет убить своего отца? Или сейчас, когда жалуется на безвыходную ситуацию? Он прав, я не могу поверить его словам.

— Сумеешь ты прочесть память кольца или нет, неважно. Император объявит о нашей помолвке во время визита в Кисловодск. Свадьба в конце августа.

— Что? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Ты не ослышалась, — спокойно произнес Разумовский.

— Но я не давала согласия!

— Ты согласилась мне помочь. Я сдержу слово.

— Да, но это не означает, что я дала согласие на замужество.

— Это часть плана, Яра.

— Почему у меня чувство, что это часть обмана? — выдавила я. — Вы придумали то, что озвучили в Ессентуках, чтобы заставить меня выйти за вас замуж? Но зачем? И почему так спешно?

— Обстоятельства изменились, — повторил Разумовский.