Поцелуй черной вдовы - Евгения Бергер

Королева лукаво ему улыбнулась.

— А ты знаешь, что сказать женщине… В этом пошел весь в отца! Он был тираном и тряпкой, но женщины по нему сходили с ума. Что ты хочешь в благодарность за спасение моей жизни? — вдруг осведомилась она. — Сесил мне рассказал, что это ты раскрыл планы Эссекса…

Лорд-казначей улыбнулся молодому мужчине и чуть склонил голову, признавая, что именно это и сделал: не утаил ничего от королевы. Хотя оба знали, что ничего подобного Кайл не делал…

Кайл кашлянул.

— Не сочтите, что прошу слишком много, но на правах вашего младшего брата и к тому же представителя угнетенной группы людей, я хотел бы просить послабления, Ваше величество. Перевертыши — не враги вам, пока их, как загнанных животных, не стесняют жесткими рамками. Отмените браслеты… Позвольте им делать то же, что людям: жить и трудиться во имя процветания нашего королевства. Вот увидите, результаты удивят вас!

Елизавета прикусила губу, будто бы размышляя о чем-то.

— Я подумаю, — неохотно пообещала она. И тут же обратилась к Соланж: — А чего хочешь ты?

Просить для себя показалось Соланж неуместным, к тому же был тот, кто не меньше нее был достоин монаршей благосклонности.

— Ваше величество, вам понравилась пьеса, сыгранная сегодня?

Вопрос удивил королеву, и она вскинула начерненные брови.

— Пьеса была хороша. Жаль, концовку я не увидела… Пэк показался мне милым проказником. Почему вы спросили?

— Ваше величество, написал эту пьесу наш друг, молодой драматург Уильям Шекспир. Он играл того самого Пэка, что вам так понравился… И для него было бы важно услышать, что пьеса понравилась вам. Благосклонность самой королевы, к тому же столько искушенной в театральной науке, была бы огромным подспорьем для молодого, талантливого драматурга, едва начинающего карьеру!

— Другими словами, вы просите о протекции для него?

— Лишь обратить ваше внимание на его безусловный талант, Ваше величество, всего остального Уильям добьется и сам. В его голове еще много прекрасных идей для всеобщего нашего удовольствия!

Елизавета кивнула.

— Ваш друг будет отмечен по заслугам, мисс Дюбуа.

— Благодарю, Ваше величество. О большем и не прошу!

Королева посмотрела на Сесила и сварливо заметила:

— Эти двое просят лишь за других. Либо они абсолютно глупы, либо беспечны как дети! Проследи, чтобы им предоставили лучший корабль до Леруика. И вот, — она обернулась к Соланж, — вам за труды! — Королева сняла с шеи нитку отборного жемчуга и протянула ей. — Ваш будущий муж достаточно обеспечен, чтобы вы ни в чем не нуждались, но этот жемчуг пусть станет семейной реликвией и неизменно напоминает о том, что королева Елизавета проявила к вам королевскую милость. А теперь уходите! — взмахнула рукой.

И Кайл под руку с Соланж, поклонившись своей королеве, молча проследовали за дверь.

Эпилог

Соланж проснулась еще на рассвете и долго лежала, прислушиваясь к звукам пробуждавшегося дома. На кухне уже разводили огонь, чистили и затапливали камины… И, судя по звукам, устанавливали столы на лужайке у дома.

Лишь бы дождь не пошел.

Но старая Марта клятвенно заверяла, что ее старые кости — лучший барометр из имеющихся, и они говорят ей: день будет ясным.

Все ей верили.

Поверила и Соланж.

Ей в принципе было неважно, как пройдет этот праздник — главное, с кем.

Она повернула голову на подушке и посмотрела на спящего Кайла…

Прошло несколько месяцев, как они поселились на Вайле, одном из островов Шетландского архипелага, а ей все не верилось в свое тихое счастье. Бывало, она просыпалась в поту, снова, как наяву, ощутив на запястье сдерживающий браслет, или хуже — ошейник на шее. В такие ночи она обнимала любимого человека особенно крепко, и он, будто почувствовав ее страх, прогонял его поцелуями, ласковыми словами.

Не «будто» — он чувствовал. Он всегда ее чувствовал… Как и она его все сильнее день ото дня. Их связь крепла, сплеталась в крепкий канат, который уже не порвать…

И осознание этого наполняло сердце восторгом.

Соланж протянула ладонь и откинула с лица мужа непокорные волосы.

Как же она любила его…

Сердцу делалось тесно в груди, когда она понимала вдруг свое счастье.

Этот дар, дарованный свыше.

Кайл — ее дар.

И восторг ее, кажется, наполнял собой комнату их нового дома и, не вмещаясь в ней, вылетал птицей в окно, проносился над островом и воспарял над океаном, вспугивая касаток и выдр вдоль изломанной береговой линии, полнившейся зверьем.

Соланж нравился ее новый дом.

Он когда-то был старой, заброшенной фермой, засиженной олушами, но по прибытии им удалось превратить ее в маленькую усадьбу. Им, правда, советовали остаться на Леруике: мол, там и общество какое-никакое имеется, и места, где развлечься, но влюбленные молодожены не искали развлечений иных, кроме как в объятиях друг друга. К тому же после недавних событий в Лондоне хотелось сбежать на край света…

Мейланд стал этим краем.

И они не жалели.

Постепенно к ним пришли люди: кто работать на ферме, кто в услужение в дом. Потом подтянулись вязальщицы… Как оказалось, шетландские овцы дают мягчайшую шерсть, которую только можно найти. И вот уже второй месяц Соланж учили вывязывать удивительно тонкие, будто сотканные из паутины узоры…

Получалось у нее так себе, но она не сдавалась.

— Не спишь? — хриплый со сна голос мужа застал ее за плетением этих узоров в своей голове.

— Недавно проснулась.

Он улыбался, с нежностью на неё глядя.

— Волнуешься, значит?

— Вот еще, — в тон ему отозвалась Соланж. — В конце концов, это только обряд. Просто… не спится.

Он перекатился на бок, подперев рукой голову.

— И о чем ты в таком случае думала? Обо мне? — Улыбка его стала шире, а в глазах заплясали бесята.

Соланж вроде как с возмущением дернула головой.

— Будто мне больше не о чем думать! — пожурила его. — Я, между прочим, об овцах и олушах думала, а вовсе не о тебе.

— Об овцах и олушах, значит. Вот кто тебе милее меня! — С такими словами Кайл подмял ее под себя, и губы взвизгнувшей было Соланж оказались запечатаны поцелуем. — Овцы и олуши… Кто бы подумал, — шептал он, оголяя худенькое плечо и покрывая поцелуями и его. — Что за нахальное пренебрежение мужем… Придется с этим что-то да сделать.

Соланж казалось, горячие губы любимого человека воспламеняют в ней кровь и затуманивают рассудок. В такие моменты она забывала себя…

Вот и сейчас поняла, что впилась в спину супруга острыми лисьими коготками.

Восприятие в полулисьем обличье оказалось