Холодное пламя - Мари Милас

Марк тоже садится, одевается, а затем крепко сжимает мою руку.

– Мы разберемся. Вместе. Ты поедешь на этот чемпионат и привезешь мне кубок. – Он дарит мне хитрую улыбку и прищуривает глаза. – Будем пить из него пиво?

Я взрываюсь смехом, который тонет в мелодии звонка телефона Марка. Он тянется к приборной панели автомобиля, а затем принимает вызов. Лицо Марка становится хмурым и таким серым, что внутри меня что-то переворачивается.

– Успокойся, Мия, и говори медленнее.

Существует разные виды телефонных звонков. На некоторые вы не обращаете внимания и даже не пытаетесь прислушаться, чтобы услышать, о чем речь. Некоторые вызывают в вас непреодолимый интерес, как самая сочная сплетня. Вы буквально чешетесь от того, как хотите узнать подробности. Но есть телефонные звонки, которые бросают вас в холодную воду, заставляя покрываться мурашками, хотя вы даже понятия не имеете, о чем речь. Человек рядом с вами замирает. И вы уже точно знаете, что что-то произошло. Все внутри сжимается до размера изюма, а сердце кричит: «Случилась беда».

– Я понял. Дай трубку папе, – командует Марк и быстро выходит из машины, чтобы занять водительское место. – Сколько вам осталось ехать? – Пауза. – Понял. Мы недалеко. Скоро будем. – Тяжелый вздох и снова пауза. – Успокой всех женщин в своей машине.

Я перелезаю с заднего сиденья на пассажирское, и мы тут же трогаемся с места, устремляясь в сторону Флэйминга на запредельной скорости. На висках Марка выступает пот, а костяшки пальцев белеют от того, как крепко он сжимает руль.

– Что-то случилось. – Я утверждаю, а не спрашиваю.

– Был пожар на ранчо. Гарри и Томас… – Он дышит так часто, словно у него начинается паническая атака. Я ни разу не видела этого мужчину таким. Он одновременно очень собран, серьезен и непоколебим, но вместе с этим находится в полном раздрае. Если что-то и может вывести Марка из себя, так это потеря близких людей. – Черт, я не знаю, что с ними, – Марк качает головой. – Они в тяжелом состоянии в больнице. Это все, что рассказал Нил Мие на данный момент. Он не мог дозвониться до меня.

Я проглатываю колючий ком в горле, стараясь оставаться спокойной, хотя паника накрывает меня такой волной, что еще чуть-чуть и слезы хлынут из глаз. Марку сейчас не нужно успокаивать еще и меня, поэтому моя рука накрывает его бедро и крепко сжимает.

– Мы разберемся. Вместе.

Глава 33

Марк

Ранее я не осознавал, что мой главный страх потерять кого-то из своих родных. Как ни странно, в этом мы с Лили чем-то схожи: она всегда мечтала найти семью, я же старался сделать все, чтобы ее сохранить.

И это не тот страх, когда ты боишься, что родители разведутся и в вашем доме все не будет как прежде. Нет, речь о том, что мне, взрослому мужчине, до ужаса претит мысль, что у меня не будет братьев или сестры, или любящих родителей.

Моя команда – тоже моя семья. Поэтому мысль о том, что я могу сегодня потерять двоих родных людей, бьет меня так сильно, что сводит живот.

– Томас всегда говорил, что не хочет, чтобы его хоронили в земле. Он боится червяков. Хотя мне они кажутся достаточно милыми, – шмыгает носом Мия, лежа на диване в коридоре больницы.

– Мия, прекрати, ради бога. – Нил устало проводит по лицу. – Никто не умер.

Сестра бросает на него взгляд, полный паники.

– И не умрет, – уверяет он ее в том, в чем никто, черт возьми, не уверен.

Больница Флэйминга переполнена нашими родственниками, друзьями и членами команды. Родители патрулируют двери, ведущие в операционные. Мия причитает и подстегивает всеобщую тревогу, чтобы мы не расслаблялись. Нил время от времени смотрит на меня и просто кивает, давая понять, что все будет хорошо.

Люк впервые не испытывает нервную систему сестры. Он прикрыл кепкой лицо и делает вид, что спит. Но я знаю лучше – он тихо плачет.

Лили, как мама-медведица, бегает от человека к человеку, пытаясь хоть как-то помочь. Она даже съездила в магазин и привезла Мие ее любимый зефир.

Остальные люди просто ждут.

Мы все ждем.

Прошла ночь, а ничего неизвестно.

– Тебе нужно хотя бы выпить воды. – Лили подходит и опирается на стену, рядом со мной.

– Не хочу.

Она не настаивает и остается рядом. Лили тоже выглядит очень уставшей. Эти долгие и нервные сутки нас измотали.

– Что в твоей голове, капитан? – ее тихий голос достигает потаенных участков моей души.

– Не знаю. – Пожимаю плечами. – Я никогда не был тем человеком, который ощущает вину за все, что можно и нельзя. Но почему сейчас мне кажется, что это моя вина?

На первый взгляд это был обычный вызов: «возгорание на ранчо «Дыхание». Все шло по плану. Ребята делали свою работу. Но потом пламя достигло конюшен и амбара. Мы предполагаем, что они были облиты бензином. Это было сделано специально. Нил предупреждал меня, что на ранчо кто-то нацелился. Я такой глупец, что не поверил ему. Но с другой стороны, чтобы мне удалось изменить?

Гарри, вечно ужаленный в зад, бросился спасать эту вредную старую козу. Она отказывалась выходить. Всех лошадей успели вывести без проблем, но только эта упрямица сопротивлялась. Сооружение начало обрушаться, огонь очень быстро распространялся из-за сена, хранящегося внутри. Томас не позволил Гарри остаться одному и не выбежал из амбара. Балки обвалились прямо на них. Самое смешное? Вредная коза успела выбежать.

Лили хмурится и переплетает пальцы наших рук.

– Ты устроил пожар на ранчо?

– Нет.

– Ты отдал Гарри приказ спасать Пушинку, когда все вокруг понимали, что это невозможно?

Я с трудом сглатываю и отвечаю:

– Нет.

– Ты сказал Томасу бежать за ним?

– Нет.

– Тогда…

Я поворачиваюсь к ней лицом и выплевываю на эмоциях:

– Но я должен был быть там. Я оставил Томаса одного. Я…

Лили упирается пальцем мне в грудь.

– Ты мог тоже погибнуть, мать твою. Ты! Только тогда бы твои родители сейчас переживали не только за одного сына. А за двоих. Тебя бы не было рядом, чтобы успокоить их. Твоя сестра сейчас планировала бы и твои похороны, выясняя, боишься ты червяков или нет. Так что не смей говорить, что ты должен был там быть. Это первый пожар Томаса? Нет. Он такой же профессионал, как и ты. И он бы ни за что