Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

Мне поручили 28‑го сделать доклад «Укрепление антигитлеровской коалиции – развал фашистского блока». Еще к докладу не готовился.

23 ноября 1943 г.

Вчера я получил письмо от Юры, в котором он пишет: «С Тамарой Михайловной я жить не хочу. Она меня ругает целыми днями, а иногда и бьет – за дело и просто так. Раз во время этого я спросил, зачем она меня ругает, а она ответила, что ей это так нравится. Я много раз писал тебе письма, но она читала их и рвала».

«Мне все равно, куда ехать, – к Марии Яковлевне или к маме, только лишь поскорей».

Это письмо меня страшно расстроило и разволновало. Я целую ночь не спал. Утром я написал и отправил письма Юре, Марийке и Тамаре. Юре я написал, что я не против его поездки к матери, но чтобы он сам не ехал. Пусть она приедет за ним. Марийку постыдил, что она соблазняет Юру, но ничего реального не делает для того, чтобы взять его. Я написал, чтобы она приехала за ним или разработала до всех деталей весь план переезда Юры и согласовала его с ним, с Тамарой, со мной.

Суровое, решительное и злое письмо написал Тамаре Дюжевой. Я привел цитаты из письма Юры, указал, что Юра был цементом, связывающим нашу жизнь. Она не смогла или преднамеренно не захотела этого сделать. Я сказал ей, что нет надобности Юру удерживать насильно, надо помочь ему уехать.

Я также написал ей, что никогда не был особенно влюблен в нее, отвык от нее за полтора года и в дальнейшем, если останусь жив, смогу прожить и сам. Пусть она самостоятельно определяет ее дальнейшую жизнь.

Носятся слухи, что мы всей частью скоро должны переехать куда-то в город на пополнение, и потом нас перебросят на другой участок фронта.

25 ноября 1943 г.

Вчера и сегодня мелкий осенний дождь. На улице грязь, как всегда осенью. В моих ботинках мокро, как у собаки во рту, хотя я позавчера починил их.

На краю станицы в одном из сараев нужно было по приказанию Бугаева оборудовать все для доклада и для кино. Легко приказать, но не легко выполнить. Со мной было еще 4 бойца. Мы оборудовали сиденья на 100 человек: 3 больших доски, остальное – железные рамы от немецких «Ванюш»206. Стол для докладчика был оборудован так: 2 ящика из-под «Ванюш», один на одном, сверху кусок фанеры. Освещение – 2 гильзы, налитые бензином, которые я притащил с собой. Людей в кино было человек 250. Картину я не видел. Сегодня посмотрел. «Песнь о любви»207 – американская картина. Подводит движок. Киномеханик Стасевский мучается часа по полтора, пока заведет его.

Вчера по грязи в темноте пришлось идти за палаткой, чтобы закрыть дверь, хотя она была совершенно не нужна, т. к. дверь заткнули телами. Палатку чуть не унесли. У нашего шофера Кузнецова сперли лампочки из машины и стекла из фар. Он ругался и в господа, и в бога. Приехали домой – у Иванова тоже сперли лампочки.

Сегодня палатку я не брал, а закрыл дверь распоротым фрицевским мешком, который служит мне простыней.

Ночью вчера утащили эти три доски, которые я с трудом выпросил. Теперь летчики требуют с меня доски.

Сегодня мне вручили:208

Заместителю командира полка по П/ч. Майору Панкову

ВЫПИСКА ИЗ ПРИКАЗА 100 ОТДЕЛЬНОМУ ПОЛКУ СВЯЗИ 56 АРМИИ ОТ 20.XI.43 г., № 324.

§ 1.

За хорошее художественное оформление и оборудование помещений для проведения 26‑й годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции – ОБЪЯВЛЯЮ БЛАГОДАРНОСТЬ:

1/Старшему лейтенанту ЛЕПИНОЙ Н. П.

2/Сержанту СТАВЕРТИЙ Л. Р.

3/Старшему сержанту НИКОЛАЕВОЙ Т. Г.

4/Сержанту КОЛОМИЕЦ Б. Ф.

5/Старшему лейтенанту СТЕПЕНКО В. В.

6/Красноармейцу ЦЫМБАЛ В. С.

7/Лейтенанту МИНАЕВУ Н. И.

8/Красноармейцу МАКОВЕЦКОМУ А. Д.

п/п. КОМАНДИР ПОЛКА

Подполковник /СКРИПЦОВ/

НАЧАЛЬНИК ШТАБА

Майор /ДЕМИДЕНКО/

Верно: Зав. делопроизводством

Старший лейтенант /ВОРОПАЕВ/

Всего 8 человек.

Как говорится, лучше поздно.

Это вместо награды. Оказывается, майор Панков представлял материал на награждение меня медалью «За боевые заслуги», но командир части не утвердил. Мне сказали, что никто из работников майора наград не получит, т. к. между командиром и майором по не вполне понятным причинам происходят трения.

Уже несколько дней не получаю писем. Позавчера, вчера и сегодня видел во сне Тамару, Юру, Лиду. Сегодня снилось, что я получил 5 писем и все распечатанные.

27 ноября 1943 г.

25 ноября наши войска между Гомелем и Могилевом прорвали оборону противника по фронту в 60 км и, продвинувшись вперед от 18 до 45 км, заняли гор. Пропойск и более 180 населенных пунктов. Сегодня в этом районе занято более 30 населенных пунктов.

26‑го наши войска заняли Гомель. Юго-западнее Кременчуга станцию Курчанская и ряд населенных пунктов.

Вчера весь день готовился к докладу.

Ночью очень плохо спал – болели почки. Снились Марийка (постаревшая), Тамара Михайловна, Юра. Мы еще не уехали, но, кажется, скоро уедем. Сейчас ведется к этому подготовка. Живем так же. Вечерами я читаю ребятам газету и Маяковского.

30 ноября 1943 г.

Вчера, наконец, из станицы Запорожской209 мы переехали в Темрюк. Я вместе со своими ребятами поселился у прежней хозяйки.

Неизвестно, сколько дней будем здесь, т. к. нет горючего, чтобы двигаться к месту назначения. Сегодня хотим вымыться в бане, но у меня нет чистого белья. Белье, которое я передал для стирки, неизвестно где. Вымыться, переменить белье и продезинфицировать все необходимо, т. к. ужасно чешется тело и попадаются вши.

Болит голова, состояние какое-то вялое.

Вчера отстали кухни, где я нахожусь на довольствии, и обед я получил в другом подразделении, испросив разрешения у их начальства. Сегодня кто-то донес старшине, что я якобы выбираю по подразделениям, где лучше кормят. Старшина снял меня с довольствия, заявив, чтобы я устраивался где хочу. Такая сволочь.

Сегодня видел какие-то ужасные сны. Встал с плохим настроением.

Хозяйкины дети – девочки 5 и 10 лет – не отходят от меня, цепляются на меня, играют. Когда я беру на руки меньшую девочку, вспоминаю Милочку. Ей тоже теперь 5 лет.

1 декабря 1943 г.

Первый день зимы. Это у меня