Ромодановский шлях. Забытые победы - Даниил Сергеевич Калинин

Сотник только восхищенно воскликнул:

- Это ж надо! Какая точность!

Шапран самодовольно улыбнулся, словно бы сам пальнул – но тут же черкасы огрызнулись частыми выстрелами по бастионам, пули засвистели над головой… А часть их ударили в брустверную стенку на уровне бойниц – одна даже пролетела сквозь стрелковую щель! Казачий атаман зло сплюнул себе под ноги:

- Не жалеют-то пуль, густо сыплют! А у нас-то в крепости как с запасами?

Сотник неопределенно повел плечами:

- Пуль и пороха в достатке, покуда хватает и ядер, и картечи… Склад ведь в замке располагался. А вот съестных припасов куда меньше – и колодезной воды нам явно не хватает.

- Ну, ничего, попостимся. Сдюжим с Божьей помощью…

Казак широко перекрестился, после чего поцеловал увесистый деревянный крест, аккуратно извлеченный из-за широкого ворота нательной рубахи.

- Попоститься, конечно, можно. – сотник обернулся назад, в сторону замка. – Да больно много голодных ртов в малом городке. Детки, бабы...

Но атаман только качнул головой, уверенно припечатав:

- Раз Господь нас вместе свел, то и держаться будем вместе. Бог поможет!

Сотник лишь молча покивал головой – то ли соглашаясь с товарищем, то ли наоборот, поставив слова последнего под сомнение… А после Палицын шумно втянул воздух – ветер стих, и его обоняния коснулся аромат горящих под котлами дров да заварившегося кулеша. С интересом оглянувшись, он увидел у дальнего бастиона пару костров, рядом с которым суетились мещанки. Несколько женщин вызвались помочь накормить солдат и стрельцов – и теперь уже в булькающих котлах их стараниями закипела пшенная каша с солониной да кореньями, сельдереем и хреном. Голова одобрительно крякнул, предвкушая скорую трапезу – но тут со стороны городских построек послышался протяжный, истошный вопль:

- Готовьтесь, москали клятые, будем вас резать! Заката вам не видать!!!

- А ну-ка, ну-ка… Неужто слышу знакомый голос? – Шапран подступил к бойнице, одновременно с тем потянув к себе искусной выделки мушкет с колесцовым замком. Трофей, взятый с тела турецкого офицера… А кричавший все не унимался:

- Всех вас на ремни резать будем!!!

- Володимир, неужто ты, пес вшивый? – гаркнул в ответ донец.

- Шапран?! Ты, брат казак, не с той стороны встал… – вновь послышался знакомый голос черкаса. – Но еще можешь уйти живым! Сложи оружие и скажи москалям, что коли впустят нас в крепость без боя, то позволим уйти живыми!

- Хах, да кто же твоему слову поверит! Ты же только что обещался нас на ремни пустить, Володимир!

Возникла короткая пауза, после чего из-за угла ближайшей к бастиону хаты показался приземистый казак:

- Ты же меня знаешь, атаман, я слов на ветер бросаю – а полковник Каневец меня завсегда выслушает! Сложите оружие – сохраним жизнь!

- Как сохранили их казакам под Чудново? Жизнь в неволе татарской, с арканом на шее?! Вы же своих предали, ироды! Братьев своих предали!!!

- Ну, коли так заговорил, ты, Шапран – то конец и тебе, и твоим казакам! – взвился бунтовщик. – Лично тебе глаза выколю, атаман! Живого резать буду, покуда дух не испустишь…

Сергей неожиданно резко вскинул приклад мушкета к плечу, вытянув дуло его в бойницу… Словно что-то почуяв, черкас дернулся в сторону, спасаясь за углом хаты – но опережая его движение, грохнул выстрел. Дым ненадолго закрыл бойницу – но когда он развеялся, сотник увидел лишь тело распластавшегося на земле изменника, что быстро затащили за угол дома…

- Добрый выстрел!

- Пустозвон. – лишь зло сплюнул за стену атаман донцов. – Жил собакой, да и помер псом безродным…

И словно в ответ донцу со стороны города вдруг яростно ударили барабаны – а гулкий бой тотчас подхватили черкасы:

- А-а-а-а-а-а!!!

- Началось, голова… К оружию, казаки!

Крику Шапрана вторил рев сотника:

- Не робейте, братцы, отобьемся! Пищали готовь!

Стрелецкие пищали заранее приготовлены к бою – утрамбованы в ствол пули и мерные зарядцы пороха, «прибитые» сверху пыжами, да и порох на полку насыпан заранее… Осталось лишь запалить фитили да приладить их в жаграх.

А что поделать – сколько война уже длится? И потери, и полки новые, только сформированные, и пополнение молодое… Вот и приходится стрельцам вновь воевать фитильными пищалями.

- Фитиль пали! На плечо! Фитиль крепи!!!

Стрельцы исправно выполняют давно заученные команды сотника, словно даже сроднившиеся с ратниками. И руки их сами крепят вымоченные в пороховом растворе, а после высушенные и запаленные ныне веревки в двузубцах-жаграх.

- Прикладывайся! Полку крой!!!

И вот уже ровный ряд пищалей лег на брустверную стенку, либо в бойницы – нацелившись на толпу черкасов, стремительно бегущих к бастиону… Со стороны врага ударил густой залп – и силясь перекрыть его собственным ревом, сотенный голова отчаянно завопил:

- Пали!!!

Грохнул залп полусотни пищалей с бастиона Палицына – а с небольшой задержкой огрызнулся огнем да свинцом соседний бастион, где также встали стрельцы сотенного головы. Наконец, открыли огонь из замка и тяжелые затинные пищали – с запозданием, но открыли же… Укрепления мгновенно затянуло густым дымом – а снизу на грохот залпа ответил многоголосый, протяжный вопль увечных, исторгнутый десятками раненых черкасов!

Но к ним также добавились и стоны ратников, кого настигла за бруствером казацкая пуля…

- Перезаряжай пищали!

Донцы, в отличие от стрельцов, бьющих залпами, не стали спешить с выстрелами. И пока последние принялись спешно перезаряжаться, Шапран дождался, покуда дым над бастионом окончательно развеется… Впрочем, донцам команды и не нужны – вольные воины сами знают, что от них требуется и когда. И теперь, спешно приладив пищали и пистоли к брустверу, они дождались от походного атамана лишь короткого приказа:

- Огонь!

Грохнул второй залп – пусть куда менее густой, но он косил черкасов уже в скученном пространстве промеж бастионов… Однако сдержать напор ворога все одно не вышло. Ведь как бы ни было хорошо укрепление французского инженера де Боплана – но эффективно защищать «звездную крепость» (как, впрочем, и любую иную) возможно лишь при наличии достаточного свободного пространства между ее стенами и противником. Однако же все дело в том, что в малоросском Кременчуге город разрастался не одними посадами – постепенно, всеми правдами и неправдами, жилые постройки двигались и все ближе к стенам «малого города»… А