Управление войсками (сборник) - Юрий Борисович Рипенко

была обнаружена неисправность в электропроводке, а при устранении дефекта произошло короткое замыкание в одном звене, затем она дала залп четырьмя минами. Обслуживающий персонал соседних установок не имел часов, которые были приятной редкостью в период Великой Отечественной войны и имели в основном только у командного состава. Думая, что подошло время начала артиллерийской подготовки атаки, он мгновенно также открыл огонь.

На огневых позициях артиллерии и минометов все было готово к открытию огня. Орудия были заряжены, наводчики, ожидая момента открытия огня, держали руки на спусковых механизмах. Поэтому так быстро был открыт огонь всей артиллерией и минометами.

Рассказанный эпизод не оказал отрицательных последствий на ход операции. Так как пехота и танки были готовы к переходу в наступление и находились на исходных позициях, то им была дана команда перейти в атаку на 15 минут ранее запланированного срока. Атака началась на 51 минуте артиллерийской подготовки. Как и планировалось. Что же касается эффективности артподготовки, то она была исключительно высокой.

(К. Москаленко)

Иван Степанович /Конев/ при разборе боевых действий фронта в предшествующий период говорил: «…Операция на окружение требует маневра и непрерывного управления. Нужно знать, кого окружили, и видеть окруженного противника. Противник на первых порах упорствует, а затем ищет выхода. Надо вовремя заметить, куда он пойдет на прорыв, и там разбить его – это лежит в основе успеха».

(К. Москаленко)

При преследовании противника наступающие войска стремились быстрее овладеть населенными пунктами… но при этом нередко в своих действиях допускали существенную ошибку: вместо обхода значительными силами (а это, действительно, было весьма нелегким делом в условиях глубокого снежного покрова) чаще наступали вдоль дорог и атаковали населенные пункты в лоб. Это приводило к тому, что враг, превращая села в опорные пункты, организовал сопротивление на окраинах, а при отступлении – все разрушал и сжигал. Там же, где крупными силами применялись глубокие обходные движения, враг уничтожался или бежал без оглядки на запад, бросая обозы, технику и вооружение. К сожалению, так действовали не все подразделения и части.

(К. Москаленко)

Одна из главных причин того, что операция не была завершена, на мой взгляд, заключалась в недостатках управления войсками. Были, например, случаи отрыва штабов от действующих частей. Отрицательно сказалось отсутствие специальной службы, предназначенной обеспечивать движение боевой техники и транспорта тыловых частей в условиях снежных заносов. Это приводило к отставанию артиллерии от пехоты, к продолжительным паузам в обеспечении войск продовольствием, фуражом, боеприпасами и горючим.

Если учесть, что впоследствии мы имели такую службу и что она играла немаловажную роль в боевых действиях в условиях зимы, то может возникнуть вопрос: почему же ее не было в период Барвенково-Лозовской операции в январе 1942 г.? Отвечу: потому что в то время мы еще только накапливали опыт организации и руководства боевыми действиями в зимних условиях.

И пусть это никого не удивляет. Стремясь максимально использовать имевшуюся в нашем распоряжении технику того времени, мы иногда не учитывали ее недостатков. Глубокий снежный покров, который для современной техники ни в коей мере не является препятствием, машины тех дней и, в частности артиллерийские тягачи, нередко не в состоянии были преодолеть. Они либо застревали в снегу, либо двигались медленнее наступающих и ведущих бой стрелковых частей…

И тогда стало очевидно, что какими бы приверженцами новой техники мы бы не были, следовало заранее позаботиться и использовать в нужный момент для подвоза продовольствия, боеприпасов, горючего такие виды транспорта, как обыкновенные сани и другие простейшие средства для ускорения движения артиллерии по глубокому снегу. Однако было уже поздно, и оставалось лишь, как говорят, намотать на ус этот урок и учесть его в дальнейшем.

(К. Москаленко)

При неудаче наступления или в том случае, когда на успех его рассчитывать нельзя, целесообразно оторваться от противника и снова организовать наступление в другом месте – говорилось в одной из директив гитлеровского командования.

(М. Катуков)

Танковые и механизированные бригады научились решать боевые задачи без боязни за свои тылы и фланги. Нас, например, уже не пугало, что передовые танковые части, вырвавшись далеко вперед, оставляли позади уцелевшие опорные пункты врага. Бригады, действовавшие по направлениям, знали, что как бы ни складывалась обстановка, соседи, в крайнем случае, армейские или фронтовые резервы, придут им на выручку.

(М. Катуков)

Характерным в действиях наших войск было то, что опорные пункты не атаковывались с фронта, а, как правило, обходились с флангов передовыми частями. Ликвидация их возлагалась на вторые эшелоны и резервы. Одним из примеров может служить обход и блокирование частями 255-й стрелковой дивизии полковника И.Т. Замерцева сильного узла сопротивления Долгенькая. По решению комдива она была обойдена с севера и юга. Передовые части продвинулись вперед, заняли Бобров, Дубровку и Морозовку, а в это время вторые эшелоны, блокировав Долгенькую, уничтожали засевшего там противника.

(А. Гречко)

В период подготовки к преследованию и в ходе самого преследования роль разведки всех видов значительно возрастает. Кроме обычных задач на разведку возлагаются дополнительные, вытекающие из особенностей преследования. Если в предвидении предстоящего отхода противника одной из главных задач разведки является своевременное установление начала отхода, то в процессе преследования в ее функции помимо других входит установление путей отхода, промежуточных рубежей, состава отходящего противника и т. д. Это наиболее эффективно выполнялось методами глубинной разведки.

Решение командующего на преследование и план преследования созревали обычно в результате использования данных разведки о поведении противника, его силах и намерениях, оценки местности и путей движения в районе предстоящих действий, учета характера действий и положения соседей, возможностей придания максимальной маневренности своим силам.

(А. Гречко)

Подчиняясь приказу, провели мы разведку боем силами отдельных батальонов. Такой способ разведки я ненавидел всеми фибрами души – и не только потому, что батальоны несут при этом большие потери, но и потому, что подобные вылазки настораживают противника, побуждают его заранее принять меры против нашего возможного наступления.

(А. Горбатов)

Особо непонятным для меня были настойчивые приказы – несмотря на неуспех, наступать повторно, притом из одного и того же исходного положения, в одном и том же направлении несколько дней подряд, наступать, не принимая в расчет, что противник уже усилил этот участок…

А ведь это был целый этап войны, на котором многие наши командиры учились тому, как нельзя воевать и, следовательно, как надо воевать. Медленность, с которой усваивалась эта наука – как ни наглядны были кровавые примеры, – была результатом тех общих предвоенных условий, в которых сложилось мышление командиров.

(А. Горбатов)

Успех в любом бою достигается общими