Управление войсками (сборник) - Юрий Борисович Рипенко

такую разветвленную сеть связи, какой у нас еще никогда не было. И тут еще раз хочется вспомнить добрым словом начальника войск связи фронта генерала Максименко. По первой нашей просьбе он выделил в распоряжение полковника Румынского три кабельно-шестовые роты. Это дало возможность установить прямую телефонную связь с командующими артиллерией всех армий (кроме 33-й левофланговой) и с командирами трех артиллерийских корпусов прорыва…

Схема связи была подготовлена так, что командующий артиллерией фронта в случае необходимости мог связаться напрямую даже с командирами артиллерийских дивизий.

Хорошо продуманная организация связи с наблюдательного пункта генерала Казакова открывала широкие возможности как для быстрого сбора оперативной и разведывательной информации, так и для управления артиллерией и ее огнем в ходе наступления. Такая организация управления артиллерией фронта в период прорыва главной полосы вражеской обороны и в ходе наступления полностью оправдала себя. Командующий артиллерией фронта получил возможность в полном смысле слова командовать артиллерией и тем самым влиять на ход боевых действий войск фронта. Можно только пожалеть, что такие возможности появились очень поздно.

(Г. Надысев)

«Гряда Зееловских высот, располагалась под углом к линии фронта, и ее юго-восточные скаты оказались на стыке 8-й гвардейской и 69-й армией /1-й Белорусский фронт/. Именно на этом участке огонь из крупного опорного пункта противника задержал продвижение правого фланга 69-й армии, о чем и доложил В.И. Казакову командующий артиллерией этой армии.

В распоряжении последнего не было мощных артиллерийских средств разрушения, и командующий артиллерией фронта приказал сосредоточить по этому опорному пункту огонь двух артиллерийских бригад большой мощности, располагавшихся в полосе 8-й гвардейской армии. Это был первый случай, когда командующий артиллерией фронта, используя свои средства связи, смог перенести огонь артиллерии из полосы одной армии в полосу другой. Сосредоточение огня бригад было удачным, но пехота все же не смогла преодолеть сопротивление противника и продвинулась лишь на незначительное расстояние.

Узнав об этом, генерал Казаков с двумя офицерами нашего штаба выехал в 69-ю армию, чтобы самому разобраться, что мешает продвижению пехоты. Оказалось, что она запоздала с атакой и не сумела использовать результаты огня артиллерии. В.И. Казаков вновь решил помочь командующему артиллерией армии, потребовав только, чтобы пехоту хорошо подготовили к атаке.

Через свой наблюдательный пункт он приказал сосредоточить по тому же опорному пункту огонь и отдельного дивизиона особой мощности, боевые порядки которого размещались также в полосе 8-й гвардейской армии. В результате огня бригад большой мощности и дивизиона особой мощности злополучный опорный пункт был полностью разрушен, после чего пехота на этом участке начала успешно продвигаться вперед.

(Г. Надысев)

Опыт Сандомирско-Силезской операции, да и других операций, подтвердил одну истину: прорыв тактической зоны обороны еще не означал полного поражения противостоящей группировки противника. Враг обладал теми же средствами борьбы и, уступая обычно наступающим нашим войскам в начале операции лишь в их количестве, быстро производил перегруппировку и пытался изменять соотношение сил в полосе армии в свою пользу. Подтянув вторые эшелоны и резервы и перебросив часть сил с неатакованных направлений, он наносил сильные контрудары либо занимал промежуточные рубежи обороны. Иначе говоря, если наступающая армия после прорыва тактической зоны обороны противника не сумеет организовать неотступное и быстрое преследование, то возможности обороняющегося будут с каждым часом расти.

В свое время Ф. Энгельс писал: «Плоды победы пожинаются обычно при преследовании неприятеля. Чем энергичнее преследование, тем решительнее победа». Справедливость этого вывода была особенно подтверждена в этой операции, которая показала, что стремительность и непрерывность преследования лишают противника возможности совершать организованный отход, ошеломляют и деморализуют его войска, вынуждая их вступать в бой в невыгодных условиях.

(А. Жадов)

Что касается 38-й армии, то среди причин ее неуспеха в первую очередь надо отметить допущенные нами ошибки и просчеты. Решение наступать в 26-километровой полосе было недостаточно обосновано. Хотя мы располагали некоторыми сведениями о противнике на переднем крае и в ближайшем тылу, все же должного вывода из факта усиления вражеской обороны не сделали. Не учли те силы и средства, которые мог подбросить противник в район прорыва из глубины и с не атакованных участков фронта.

(К. Москаленко)

Не могу не рассказать… об одном неприятном эпизоде, относящемся к артподготовке…

Оставалось около 15 минут до начала залпа гвардейских минометов и открытия огня всей артиллерии. Командный состав давно находился на наблюдательных пунктах и огневых позициях. Пехотинцы, артиллеристы, танкисты, саперы, связисты – все были на своих местах. Десятки тысяч людей ждали сигнала. Уже сверены часы. Заслушаны доклады о готовности войск. Медленно тянулись томительные минуты. Нервное напряжение нарастало. Все стремились казаться спокойными, но не каждому это удавалось.

И в это время одна установка гвардейских минометов дала залп. «Сыграла» одна «катюша», как тогда говорили солдаты. Я еще раз взглянул на часы: не хотел верить, что произошло нечто непредвиденное. Однако назначенное для артиллерийской подготовки время действительно еще не наступило. Тогда я мгновенно схватил трубку телефона, желая выяснить причину преждевременного залпа. Но в это «заиграла» вторая установка, потом целая батарея, а за ней все гвардейские минометы. Мои попытки остановить открытие огня ни к чему не привели. Началась своего рода цепная реакция. Вся артиллерия армии, в том числе приданная и поддерживающая, открыла огонь Совершилось что-то невероятное. Артиллерийская подготовка началась без команды и сигнала.

Еле сдерживаясь, я потребовал разъяснения от находившихся тут же командующего артиллерией армии генерала В.М. Лихачева и командира 7-го артиллерийского корпуса прорыва генерала П.М. Королькова. Не меньше меня пораженные происшедшим, они, однако, не успели ничего сказать, так как в это время связист протянул мне телефонную трубку, и я услышал голос маршала Жукова, находившегося вместе с Ватутиным на наблюдательном пункте 18-й армии.

– Почему открыли огонь преждевременно?

– Пока не знаю, приказал выяснить, – ответил я.

И тут же услышал залпы артиллерии, донесшиеся с полосы соседей справа. Это в 18-й и 1-й гвардейской армиях началась артиллерийская подготовка, хотя время для ее начала еще не наступило. Ведь все, о чем здесь рассказано, произошло в течение одной, от силы двух минут.

Вероятно, Г.К. Жуков также услышал, что артиллерийская подготовка без сигнала распространилась по всей полосе наступления 1-го Украинского фронта. Его голос, только что спокойный, мгновенно изменился, стал резким. Разговор закончился тем, что Г.К. Жуков решил послать для расследования начальника контрразведки и прокурора фронта.

Расследование, начавшееся в то же утро, показало, что артиллерийская подготовка не была сорвана. Она только началась прежде установленного срока, но проводилась согласно запланированному графику. Нашелся и «виновник» неприятного эпизода. Оказалось, что при проверке одной установки перед открытием огня