Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

И еще: когда я шел и был внутри и сейчас внутри, я видел и вижу, что Твое Провидение ведет к вечной жизни, что есть онтологическая экзистенциальная связь между Тобою как Сущим, Твоим Провидением и моим что, которое есть что как ничто, и вот эта онтологическая личная связь между Тобою и мною — Твоим творением по образу и подобию Твоему — и есть вечная жизнь. Сохрани меня, Господи, в Твоей Радости, Радости Господина моего, да будет воля Твоя.

11 сентября. И еще Твоя мудрость в том, что ей нельзя научиться от человеков, только Ты Сам можешь научить. Предположим, я скажу или пойму: да, что бы я ни делал, Ты делаешь, и моя свобода выбора — мнимая свобода, и если временно я и достигаю цели, которую сам себе ставлю, то ведь и это в лучшем случае не всегда и не так часто бывает, а в конце концов я всё равно умру, и до этого еще умрут мои близкие, и дело моих рук, которое я сам выполнял во имя мое, а не Твое, Ты всё равно разрушишь; если я пойму это сам, своим умом и сам, своим умом скажу: да, всё, что я сам делаю, напрасно, откажусь от свободы выбора, приму Твою волю, — если я сам решу это, всё равно я сам не буду знать, как отказаться от свободы выбора, без Тебя это всегда будет только свободным выбором отречения от свободного выбора, то есть снова свобода выбора, пока Ты не дашь мне свою благодать — gratia gratis data — благодать абсолютной свободы исполнять Твою волю.

7 октября. Кладбище. Я жил как в скорлупе, заключен в скорлупу. Я думал: это жизнь, но я натыкался на скорлупу, на стену, меня заключавшую, как слепой котенок тыкался я носом в стену. Кругом была тьма, я жил как в Шеоле. И внезапно скорлупа прорвалась, Ты прорвал ее, Господи, Ты со мною. Благословенно имя Твое Святое, благословен Ты, Господи.

Это стало сразу, ведь я и не думал ехать сегодня на кладбище и вдруг решил. Не я решил, решилось, Ты решил и вдруг посетил меня на кладбище, стал рядом со мною, взял меня в Себя, в Радость Твою, Радость Господина моего.

Господи, дай мне сохранить Твою Радость, сохрани меня в Твоей Радости, сам я не могу сохранить ее. Господи, очисти меня от моей скверны, освободи от окаянства, удержи в Своей Радости.

Сохрани меня в Твоей Радости, очисти от скверны, меня разъедающей.

Я думал: вот пустота, снова пустота, снова живу в пустоте, ничего не буду делать, ничего не буду думать, умру при жизни, буду как умерший, и Ты Сам посетил меня. Сам заполнил Собою пустоту мою. Благословенно имя Твое Святое, благословен Ты, Господи.

9 октября. Сны сегодня ночью.

Я с папой куда-то еду. Как нудно, думаю я, а потом ведь придется назад ехать, и уже как будто один еду… (Многоточия — забытый переход к другому сну.)

…Я возвращаюсь с мамой, и вдруг мы видим Мишу с Надей. Он уезжал, вернулся и пошел навстречу маме, мама обрадовалась, обнимает его…

…Мама куда-то ушла, в комнате я и Лида, потом мама вернулась. Мама мне: ты умер. Я: да. Я не знал еще, что случилось, но была такая же тяжесть, боль и жало в плоть, как и сейчас наяву — то же чувство, но без знания его причины, ведь я не знал, что мама умерла, и она же говорит мне то, что я сейчас чувствую и ощущаю.

…Три розы без стеблей: две из них полузавядшие, одна начинает вянуть. Я думаю: налью в ванну воды, пущу их плавать, может, еще оживут, хотя бы одна из них…

Утром я подумал, что три розы без стеблей — это папа, Надя и мама.

Внутренняя жизнь человека, и душевная, и интеллектуальная, и духовная, выражается с помощью знаков, которые что-либо обозначают; символичность, а не непосредственность языка, науки, философии, искусства, теологии. Формы выражения, то есть сами символы и их соединение — строй символики, — меняются, быстрее всего в искусстве, медленнее в науке и философии, так же и в теологии: сейчас о двух природах Христа, о Троице мы говорим иначе, чем в IV веке. Вера непосредственна, но выражение веры, например в молитве, тоже символично, если это не чисто мистическое созерцание или молитва без слов. Меняется ли строй символов веры, то есть наиболее непосредственная форма ее выражения? Или символы веры инвариантны? Если инвариантно отношение «я — ты» и символизация этого отношения, то так же и отношения «я — Ты» и «не я, но Ты». Может, единственное, что не меняется в жизни, — это два отношения: я — ты и я — Ты и еще третье: я — я через ты и Ты, то есть: я — ты — я и я — Ты — я. Символизация этих отношений наиболее непосредственная, то есть в самой глубине я: ноуменальная любовь и ноуменальная вера. Поэтому псалмы современны и сейчас.

10 октября. 7-го вечером, когда пришли Ст[ерлиговы], еще сохранялась Радость, и в начале разговора у меня было какое-то ощущение мирного согласия с тем, что говорил Ст[ерлигов], хотя я и не согласен был с его пониманием молитвы, или, скорее, соборности, и даже не пониманием, а отношением к ней. Я просто не мог возражать, не мог спорить, я всё принимал, всё хорошо. А потом суета, и не суета сама по себе — суета для меня, и я снова потерял свой мир — не Mip, а мир. Вернувшись домой 7-го, я подумал: это не экзальтация, это руководство, руководство прочно. Может, уже эта мысль была некоторым сомнением или извержением вовне, желанием не только быть внутри, но и видеть извне? А сейчас уже ничего не думаю, ничего не знаю, помоги, Господи.

11 октября. Воскресение ~ 13.X. 52 недели тому назад в воскресение у меня еще оставалась надежда, что чаша сия минует меня. Это была вялая надежда без веры, окаянное маловерие, затмение, Bеstehendes. Я жил в Bestehendеm, поэтому чаша не миновала меня. Последняя чашка чая. И даже когда она выпила эту чашку чая, я не понимал в своем окаянстве, что надо сделать сверхчеловеческое усилие, то есть сделать невозможное, что, может, еще не поздно — совершить невозможное. Я закоренел в своем окаянстве, в возможном.