Повелитель теней. Том 2 - Лариса Куницына

— Я сказал это, чтоб подчеркнуть, что у них нет причин хранить верность Сен-Марко, — холодно ответил граф. — Они не просто переметнулись из-за высокой платы за службу, они сделали это, движимые обидой. И сделают всё, чтоб за эту обиду отомстить.

— Это плохо, — заметил Вайолет, взглянув на де Сансера. — Беренгару хорошо известна наша тактика, порядки в нашей армии, все наши секреты. Он достаточно умён, чтоб просчитать наши шаги наперёд.

— Мы тоже достаточно хорошо его знаем, — заметил барон. — Не думаю, что он сможет нас сильно удивить своей стратегией.

— Старого пса не научишь новым трюкам, — усмехнулся Монтре.

— Заткнись! — прорычал Ричард и снова упал в кресло. — Я помню всех этих баронов и рыцарей. Они умны, опытны и коварны. Да, коварны, потому я, учитывая их ненадёжность, и изгнал их из Сен-Марко! Но я и подумать не мог, что они осмелятся выступить против меня. Это измена, и я хочу их примерно наказать! Всех до единого! Начнём с Беренгара! Я хочу, чтоб его земли отошли к нам до начала войны! Посмотрим, как он соберёт тогда войско для альдора!

— Это приведёт к дополнительным проблемам, — проговорил барон Делвин-Элидир.

— К каким, интересно? — резко развернулся к нему Ричард, прожигая свирепым взглядом, но молодой барон остался невозмутим.

— Прежде всего, следует учесть, что маркиз Беренгар, как и остальные перешедшие на сторону луара рыцари, не являются вассалами Сен-Марко, и все отношения с ними строились на основе взаимной выгоды. Им платили за их верность. Теперь, когда оплаты нет, у них отпала и обязанность быть верными. Переход баронов с одной воюющей стороны на другую — это практика, сложившаяся веками. Мой отец служил под знаменем Синего Грифона, я служу вам, ваше величество. Наказывать за использование признанного всеми права выбора, это значит пошатнуть доверие баронов к королю. Те, кто ещё не выбрал сторону, могут превратно расценить подобное…

— Пусть знают, что переход на сторону врага плохо для них закончится! — воскликнул Монтре.

— У них нет врага, пока они не сделали выбор, — возразил барон. — Они не испугаются, они оценят долгосрочные перспективы. Сейчас, когда такое количество баронов вдруг присоединилось к луару, когда туда ушёл Беренгар, который до сих пор пользуется уважением старых вояк, не решат ли они, что чаша весов сдвинулась? И не проще ли рискнуть, присоединившись к луару, чем встать под знамёна Монморанси, чтоб потом, когда ветер сменится, попасть в немилость короля? Кто-то и вовсе будет оскорблён тем, что Сен-Марко покусился на их свободу выбирать сторону в войне. Бароны горды и злопамятны. Я уж не говорю о том, что сейчас в Сен-Марко прибывают те, кто хотят служить его величеству, и среди них есть некоторые, кто раньше был на стороне луара, даже алкорцы. Не отпугнёт ли их этот шаг? Я вам скажу, отпугнёт, пусть не всех, но кто-то точно сочтёт за благо вернуться под сень крыльев Грифона.

— В ваших словах есть правда, — проворчал с неохотой король. — И мы можем закрыть глаза на предательство всех, кроме Беренгара, который издавна был нашим союзником и знает слишком много наших секретов. Он был облечён властью и пользовался особым доверием. Это предполагает его рыцарское отношение к нам, следовательно, в его поступке есть признаки измены.

— Не спорю, — кивнул Делвин-Элидир, — но я хочу напомнить вашему величеству, что представляет собой замок Беренгара. Его земли располагаются в скалистой местности, где пасутся его стада. Он набирает свои отряды из полудиких горцев, которые занимаются разбоем в горах. Ядро его войска составляют рыцари, с раннего детства живущие в его замках, и потому они верны его семье. Его три замка стоят на вершинах скал, расположенных треугольником на небольшом расстоянии. Из-за такого расположения их нельзя атаковать все сразу или осадить по отдельности, потому что каждый из них прикрывают два соседних. Это хорошо вооружённые крепости. В случае нападения на них, на помощь осаждённым тут же ринутся горцы, состоящие в давнем союзе с Беренгарами. К тому же даже просто дойти до замков без потерь будет сложно, потому что придётся идти по землям других северных баронов, многие из которых вообще не служат, а только занимаются своими клочками земли, потому не признают власть Сен-Марко и никого не пускают в свои границы. Идти придётся с боями. Эта кампания оттянет слишком много ресурсов и сил перед войной, а выигрыш в виде наказания Беренгара, будет ничтожным, потому что удержать его крепости во враждебном окружении будет не легче, чем захватить их.

— Ладно, ладно, — отмахнулся король. — Я вас понял. И что вы предлагаете? Простить их?

— Прежде всего, сделать вид, что ничего не произошло. Бароны должны быть уверены, что на их права никто не посягает, и их служба ценна для Сен-Марко, и, как прежде, будет хорошо оплачена. Я не призываю вас простить и забыть обо всём этом, я прошу вас лишь отложить наказание до того времени, как Беренгар и остальные окажутся в ваших руках, ваше величество. Тогда можно будет поискать в их действиях доказательства измены.

— До того времени Беренгар успеет выболтать все наши секреты! — возмущённо воскликнул Монтре.

— Мы не старые псы, виконт, и вполне можем не только научиться новым трюкам, но и придумать их, — ответил барон. — Мы можем просчитать, чего от нас ждёт Беренгар, и сделать всё иначе. Изменить тактику, запутать его, заманить в ловушку. Он думает, что знает своего противника, потому что служил Сен-Марко. Но он служил королю Арману, а не королю Ричарду. Нам незачем копировать прежнюю стратегию, и мы вполне сможем удивить и нашего беглого маршала, и старого альдора, привыкшего к старым трюкам.

Король с любопытством смотрел на него.

— У вас на всё есть ответ, барон, — наконец усмехнулся он. — Что скажете, де Сансер?

— В этом есть смысл, ваше величество. Если мы что-то не можем изменить, то можем этим воспользоваться. Как знать, может это и хорошо, что войско противника возглавит известный нам Беренгар, а не молодой энфер, о способностях которого мы ничего не знаем. Это вносит некоторую предсказуемость в тактику противника.

Ричард кивнул и снова посмотрел на огонь в камине. Между его бровями залегла упрямая складка. Он задумался, а в гостиной снова нависла тревожная тишина. Все ждали его слов, но он всё так же раздумывал, словно забыв о присутствующих. Наконец, он пошевелился и окинул комнату мрачным взглядом.

— Я должен подумать над этой новостью. Прошу вас оставить меня, господа. Граф, — он взглянул