Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

Когда с того полетели куски обшивки, Илмари вскричал:

- Молодец, Юсси! Но только не увлекайся… Не увлекайся!

Однако «блюдечко» так быстро приближалось, а русский всё никак не хотел загораться и падать – подтверждая первую победу сержанта. Он лишь раскачивался из стороны в сторону под градом крупнокалиберных пуль, сбивая тому прицел…

И его ведомый совершил ошибку – сбросил газ и выпустил закрылки, не прекращая поливать огнём так глупо подставившегося русского.

Наконец мотор у того дал первую дымную струю, сменившуюся ярким языком пламени, а из правого крыла вывалилась «нога» шасси… Лётчик сбитого самолёта мгновенно положил его «на спину» и выпрыгнул из кабины. Ещё через мгновение, в воздухе раскрылся купол парашюта.

В наушниках ликующе прозвучало:

- Он готов! Ты видел, Илмари? Я ЕГО СБИЛ!!! Я сбил своего первого русского…

Прапорщик ещё успел подумать со смешанными чувствами:

«Возможно, это будет первый сбитый самолёт в этой войне».

- Поздравляю, ты молодец.

Но не успел его ведомый в азарте вскричать…:

- Где ещё русские? Пришлите мне ещё – много русских!

…Как с двух сторон стремительно мелькнули две серые «тени».

Ведомые командира русского элитного истребительного полка - вовсе не струсили, бросив командира - как можно было подумать. Они по его команде совершили боевой маневр, известный позже как «Плетёнка Тача101». Не их вина, что истребители И-200 - оказались чуть менее маневренными, чем это надо было для того – чтоб этот маневр оказался выполненным идеально.

Сперва виражом разойдясь в стороны – как бы подставляя своего командира в виде заманчиво-беззащитной приманки, два остроносых истребителя одновременно совершили обратный вираж навстречу друг другу. На него - заходя на пересекающихся, сзади-справа нёсся самолёт с одной белой полоской на киле… На его ведомого – с двумя.

- Юсси, внимание! СЗАДИ СЛЕВА!!!

Обернувшись, тот вскричал в ужасе:

- Святые угодники!

Илмари, резким маневром легко увернулся от пулемётных трасс и, не ввязываясь в бой на виражах, русский лётчик ушёл на безопасную высоту. А вот его потерявший скорость и из-за этого «потяжелевший», ведомый…

С ним всё было кончено.

- Немедленно прыгай! Прыгай!

Поздно!

Огненные трассы чуть ли не в упор прошлись по кабине - выбив куски листового дюраля и плексигласа. Едва избежав столкновения, русский ушёл ввысь – вслед за вторым ведомым.

«Небесная жемчужина» же, с мёртвым пилотом в разбитой вдребезги кабине, сперва подпрыгнув – как бы желая догнать и наказать своего обидчика, затем на долю мгновения зависнув в воздухе… Наконец самолёт перевернулся через крыло и, разбрасывая обломки - дымя заштопорил к земле…

Не хотелось верить своим глазам:

- Нет, Юсси! Нет!

Но вскоре яркая вспышка взрыва на льду Выборгского залива, подтвердила, что сержанта Юсси Хуотари - больше нет не только в составе Lentolaivue 24 (24-й эскадрильи)…

Но и в числе живых.

Выстроившись в затылок друг другу, два истребителя русских набирали высоту, явно намереваясь сбить и его. Он бы с удовольствием расквитался с ними за напарника: один против двух – вполне устраивающий его расклад сил… Но глянув на уровень топлива, только процедил сквозь зубы:

- Не сегодня, парни, только не сегодня!

Прижавшись почти вплотную к земле, что из-за опасности столкновения с землёй - практически исключало успешную атаку с вертикали, Илмари взял курс на северо-запад.

Русские атаковали (точнее, имитировали атаку) его только раз – когда он пролетал мимо своего сбитого командира. Отцепив парашют, тот стоял на льду в полный рост и внимательно за ним наблюдал. Затем поднял кулак и погрозил…

Мол:

«Я тебе ещё покажу!».

Пришла было мысль, сделав круг набрать высоту и обстрелять его… Но тут сзади опасно приблизились ведомые русского аса и он решил не рисковать.

Больше его не атаковали. Сперва два оставшихся русских истребителя кружили над двумя кострами на льду, как бы охраняя своего командира… Затем полетели вслед за ним - изредка снижаясь и подставляя хвост, как бы провоцируя.

Он обеспокоенно проворчал:

- Вы, что? До самого Хельсинки меня провожать вздумали? Так я до него не долечу!

Но до советско-финской границе - оставалось не так уж и далеко и, глянув в очередной на прибор, он подумал:

«Дотяну!».

Он знал несколько ледовых аэродромов сразу за ней, специально предусмотренных на этот случай».

КОНЕЦ ИНТЕРМЕДИИ.

Глава 14. «Разбор полётов» без раздачи «слонов».

Гайдаенко Иван Дмитриевич, ветеран ВОВ, лётчик-истребитель:

«Аэродром бомбили каждый день. Приходили Ю-88 без сопровождения и безнаказанно бомбили. На аэродроме никакой ПВО не было! Много наших самолетов вывели они из строя, поэтому нашу эскадрилью туда и перебросили. Это ж какое руководство было?! Два истребительных полка у них, а бомбардировочный полк не прикрытый!».

«В 20-м полку к тому моменту из старых летчиков никого не осталось, и прислали молодых ребят, только из училищ. Много, конечно, сейчас вранья о наших потерях в первый период войны. Но много и правды. Били нас немцы, ох, как били! Почему? Сами судите. В это время 20-й полк отвели с аэродрома Мурмаши немножко в тыл, чтобы переучивать полк. Я принял эскадрилью. Знаешь, из кого она состояла? У меня был заместитель, капитан, получивший 10 лет условно за трусость. Ему дали возможность летать, мол, если еще провинишься, то пойдешь в штрафбат. И еще был под моим началом командир звена, офицер, а остальные летчики только из училищ прибыли сержантами, в обмотках, в ботиночках, в шинелишках. Стал я с ними беседовать, спрашиваю: «Какой у вас налет?» Старший из них объясняет: «Летали мы на И-16, у меня самый большой налет: 10 самостоятельных полетов. Остальные сделали 3-5 полетов». Вот такие летчики! Разве можно на фронт присылать таких?!».

Цыганков Николай Петрович, ветеран ВОВ, лётчик-истребитель:

«О командире полка даже говорить не хочу! Ну его к аллаху! Хуже этого командира полка не было! Рассудков его фамилия. И Демин у него был комиссар. Издевались они над нами как хотели. Сам командир полка не летал почти, два-три вылета сделает над аэродромом, и все. Брал меня все время ведомым…

… Это была целая троица – командир полка, Демин и кагэбэшник с ними заодно – капитан или старший лейтенант. Они были намного старше нас и все бедокурили, хулиганили, так и выискивали – кого ущучить, кого поймать… Как-то раз из-за девчонки-официантки хотели меня даже судить и в штрафную роту отправить, но не получилось».

Кожемяко Иван Иванович, ветеран ВОВ, лётчик-истребитель:

«У немцев летчики были