Миха. Пролог - Константин Михайлович Ганин

на перьях облаков, превращающее дно рая в перевёрнутый и секущийся сказочный мир. А под Хайградом то ли пирамиды садов, то ли сады пирамид, взросших от гор и морского дна и колко рассыпанных, сияющих ледяными вершинами. Если позволить транслайну унести себя к одной из них, то ниже льдов можно будет рассмотреть деревья и людей на террасах каменных склонов. Трепетное и дорогое место для каждого живущего в Хайграде.

В пёстром блеске выходного дня Валя казалась возбуждённой и тревожной. Она притворно живо реагировала на каждое слово мужа, на любую забаву сына. Миха видел напряжённую суету её пальцев и рассеянную пугливость, но изменить настроение не пытался – любовался и баловал.

– Пряник, – окликнул он Веньку. – Дуй сюда, я маме путешествие обещал, – Миха тронул жену за руку: – Если бы я в детстве так бегал, – он взглядом указал на сына, – уже сто раз бы разбился. Но ведь не падает, – усмехнулся отец.

– А? – Валя отвлеклась от собственных мыслей и улыбнулась зеркально. – Да, смешной. Я так же бегала. Всегда думала, что если разбегусь посильнее, то взлечу. Удивлялась от того, что уставала – в груди сил полно, а ноги заплетаются.

– Ма, мы куда? – выдохнул подбежавший Венька.

– Поедем к дереву своему, – пояснил отец. – Мама соскучилась.

– Ты ещё там не был, а пора уже, – добавила Валя и пригладила волосы на голове сына.

Они перешли в зону посадки, Валя сама выбрала в сетке транслайна номер пирамиды и уровень террасы на ней. Пол под ногами вздрогнул, провис, вытянулся, загибаясь кверху, и наконец оформился прозрачными стенами. Сомкнулся над головами, превращая пространство в транспортную каплю. Семья Михи влилась в поток таких же капель, падая по наклонной вниз к морю. Валя повернулась к мужу, благодарно прижалась, заглянула в глаза.

– Спасибо. Я так давно хотела… Ну ты знаешь… – на лицо тенью вернулось беспокойство. – У нас какой-то повод?

– Да нет, – Миха попытался изобразить улыбку. – Ты же любишь эти сады.

– Очень!

Валя хитро подмигнула мужу и скосила взгляд на Веньку. Мальчик застыл, испуганно рассматривая пустоту под ногами. Миха тихонько свистнул, привлекая внимание, потом развёл руки и упал спиной на упругую стену капли. Соскользнул под ноги жене, опрокинул её. Оба рассмеялись, покачиваясь на упругой поверхности. Венька тоже раскинул руки в стороны и повторил за папой. Оказавшись внизу, тут же залез на отцовскую грудь и заставил маму устроиться рядом.

– Ма, что там будет?

– Я немного боюсь, – произнесла Валя, обращаясь к мужу. Словно не замечая вопрос сына, она смотрела на приближающиеся пирамиды. – Не помню, чтобы ты за последние годы хоть раз сюда хотел со мной… Душа моя, там что-то случилось? Пряник вообще ни разу не был… – повторила она и взъерошила волосы на голове Веньки. – А я очень хотела…

– Случилось? Нет. Сейчас даже вроде получше, – Миха погладил руку жены и тоже повернул голову в сторону приближающихся пирамид. – Неделю назад ехать не стоило – листья чахлые были.

– Так это ж не твоя вина.

– Так а чья, если не моя? Тут всё моё: и вина, и ты, и вот этот вот Пряник, – Миха столкнул сына лёгким тычком в грудь, но, увидев, как тот напугался пустоты под собой, подхватил рукой за спину и вернул обратно.

– Папа-великан, да, сына? – Валя обняла Веню, прижала. Заметила на груди мужа пятно и подскребала ногтем, счищая. – Всё хорошо будет. Всё зелёное, всё живое… Да? Сейчас всё будет хорошо… а там – посмотрим. Надо будет – пойду Веньку защищать. Ты себе другую найдёшь, и всё будет хорошо…

– Ну хватит, – Миха нахмурился, неуклюже сел, поставил семью на ноги, поднялся сам. – То нормально всё – хлоп – и пострадать надо.

Валя повернулась к мужу спиной, упёрлась ладонями в прозрачную стену и застыла, прикусив губу. Было видно, как дрожит её подбородок. Веня покачивался на упругой стене и тихо смотрел на мать. Разговора он не понимал, как и перепадов в настроении родителей, но огорчаться сил не находил – вокруг было на что отвлечься.

Транспортная капля остановилась у приёмной площадки, раскрылась. Семья спустилась на пол-яруса и оказалась на широкой террасе, засаженной деревьями-великанами.

– Видишь вот эти деревья? – спросила Валя у сына. – Таких даже на земле нет. Их можно увидеть только здесь, но трогать ничего нельзя – это очень опасно.

Веня с испугом посмотрел на отца, тот утвердительно кивнул и повёл вправо по каменистой дорожке. В разговоре родителей о погоде и Вениной бабушке витало нечто неспокойное. Не осознавая причин, мальчик жался к отцу, смотрел вокруг жадно и испуганно. Корявые стволы, жадно лоснящиеся листья. Мрачные каменные стены пирамиды и прозрачность склонов, пугающих избытком пространства. Верхние ряды террас звучали голосами людей, а нижние зеленели навесами крон, увлекая взгляд по́верху в бирюзу моря. И над всем этим, далеко в небе – Хайград, похожий на сплетение виноградных лоз, укутанных в дымчатых перьях.

– Па, что это? – время от времени спрашивал Венька, пока они шли от дерева к дереву.

Отец молчал, отвечала мать.

– Где?

– Там внизу. Огоньки.

– Это взрывы. Там война, сынок. Снаряды летают.

– Снаряды – это круто, – отвечал сын. – А в нас могут попасть?

– Нет, по нам стрелять нельзя.

– Почему?

– Есть место, где люди живут, а есть – где воюют.

– Почему?

– Если везде воевать – жуть будет.

– Почему?

– Нельзя же и жить, и воевать в одном месте.

Любопытство Веньки развивалось, отец молчал, Валя отвечала с неуместными паузами. Часто останавливалась у деревьев, чтобы прочитать таблички и рассмотреть рисунки на них – разные: пёстрые и выпуклые, затейливо украшенные.

– А почему мы здесь? – спрашивал Веня. – Деревья какие-то… мне не нравятся…

– Это, сынок… – Валя сбилась, опять остановилась. Прочла надпись, пошла дальше. – Это – место памяти. Главное место для каждой семьи. Вот эти деревья – древние и священные. У каждой семьи своё.

– Вот и наше, – перебил её Миха и встал у могучего ствола, распадающегося на три ветви.

Кора дерева казалась гладкой, едва ли не прозрачной, листья тонкие, как на иве, но плотные, тёмно-зелёные с красными прожилками. Шапка кроны кособоко сползла к склону, закрывая вид на море.

– Душа моя, живое, – дрожащим голосом произнесла Валя и поднесла пальцы к листу. Замерла, не прикасаясь. – Я же говорила – всё хорошо, – сдавленным голосом добавила она.

Супруга присела на корточки, провела рукой по гладким гранулам грунта у корней. На чёрных шариках остался влажный багровый след.

– Да что ж ты делаешь-то?! – воскликнул Миха и силой поднял жену на ноги. Поспешно вытер руку краем