Молот Пограничья. Книга VI - Валерий Пылаев

— Это… весьма щедро, — отозвался я.

Судя по тому, как Урусов лихо считал расходы на содержание лошадей, вся прочая математика наверняка тоже давалась ему без труда. И если уж он сам предложил прихватить мне пару-тройку вояк из гарнизона, в этом тоже имелась выгода. Его, не моя.

— Это разумно. У вас под боком твари с аспектами и полсотни верст границы с Тайгой, которую некому держать, кроме ваших людей и Горчакова. А у меня — пара дюжин Одаренных лоботрясов. Которых нужно чем-то занять — или они разнесут весь город.

— Весь город? — Я приподнял бровь. — Я начинаю подозревать, что в вашей затее есть какой подвох.

— Нет, ваше сиятельство. Напротив — все проще некуда. — Урусов испустил протяжный и тоскливый вздох. — Совсем скоро в Орешек пожалует целая толпа избалованных юнцов. Сыновья и племянники людей, чьи имена я не посмею назвать даже наедине. В столице, наконец, сообразили, что в Тайге можно развить Дар куда быстрее, чем в военной академии. И теперь все кому не лень шлют сюда своих наследников с рекомендательными письмами.

На заднем сиденье едва слышно засопели. Аскольд и сам был своего рода наследником — разве что обошелся без письма.

— Золотые мальчики, — улыбнулся я. — Понимаю ваши опасения, полковник.

Почти полминуты мы ехали молча, но потом Урусов все же продолжил:

— Ваше сиятельство, я солдат, а не нянька. Мне нужны люди, которые умеют стрелять и выполнять приказы, а не юнцы, которых папенька отправил на Пограничье наращивать Дар и привезти домой чучело кабана для гостиной. Если кто-нибудь из них погибнет в Тайге — а такое, как вам известно, порой случается даже с Одаренными — его почтенный родитель непременно позаботится, чтобы я закончил службу штабс-капитаном — в лучшем случае.

— И поэтому вы хотите избавиться от юнцов и переложить их на мои плечи.

— Я хочу, чтобы они вернулись домой живыми и и на пару-тройку рангов выше, — проворчал Урусов. — А для этого им нужен человек, который знает Тайгу. И которого они станут слушать. Князь, а не какой-то там провинциальный полковник без титула.

Я поморщился, но возражать не стал — не нашлось ни аргументов, ни, пожалуй желания. Перспектива сделаться нянькой для дюжины титулованных оболтусов отчасти казалась сомнительной, но Дар есть Дар. На Пограничье каждый маг на счету, а через полгода охоты в Тайге юнец превратится в бойца. Или не превратится, плюнет на все и уедет домой к маменьке, что тоже неплохо.

Но те, кто все же останется, станут настоящей силой — моей. А их почтенные отцы и дядюшки — связями в столице. Которые непременно пригодятся, когда Зубовы, их загадочные покровители или кто-нибудь еще решит, что князь Костров слишком много о себе возомнил.

— Что ж, полагаю, выбор у меня невелик, — усмехнулся я. — Только надо постараться не сделать из парней некромантов. Вряд ли сейчас в Тайге есть что-то, кроме мертвечины.

— Позвольте с вами не согласиться. — Урусов взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Не тревога, но и не азарт — скорее любопытство человека, который столкнулся с чем-то непонятным и пока не решил, бояться ему или нет. — Впрочем, увидите сами.

* * *

Машина забралась со льда на берег и остановилась. Дальше дорога — точнее, то, что могло бы ей быть — заканчивалась, и начинался крутой подъем — мерзлая земля, припорошенная снегом. Впереди, метрах в ста, — подлесок: ели вперемежку с березами, а уже за ними, где-то полукилометре, настоящая Тайга — та самая, с высоченными соснами и фоном, от которого покалывает кожу.

Аскольд первым спрыгнул в снег, по пути прихватив штуцер, а я выбрался следом. Перекинул ножны за спину и затянул ремень. Разлучник лег привычно — чуть наискось, рукоять над правым плечом. Морозный воздух ударил в лицо после натопленной машины, и я на секунду зажмурился — без стекла солнце слепило еще сильнее, отражаясь от сугробов.

Даже отсюда Тайга пахла хвоей, мерзлой корой и тем, что не почувствовать обычному человеку. Магический фон у берега всегда слабее, чем далеко за Невой, но кончики пальцев тут же отозвались покалыванием. Я потянулся к Основе, аспект отозвался горячей ровной волной где-то под ребрами, и холод отступил.

Урусов вышел последним, закинул ружье на плечо и кивнул в сторону леса.

— Нам туда. Полверсты, может, чуть больше.

Не успели мы пройти и сотни шагов, как снег впереди захрустел, и навстречу вышел человек — появился из-за толстой ели так, будто стоял там с ночи.

Может, и правда стоял — раз уж оделся так, будто собрался сидеть здесь до самой весны. Теплый капюшон, шарф, ватник поверх гимнастерки и валенки — не обычные солдатские, а охотничьи, подшитые кожей. Из-за спины бородатого здоровяка торчал ствол «холланда», а на поясе болтался нож длинной как бы не с пол-ноги — тоже явно не с армейского склада.

Егерь — они всегда одеваются, как Матерь на душу положит. В обычном бушлате в Тайге замерзнешь.

— Ваше благородие, — Здоровяк кивнул Урусову, перевел взгляд на меня, потом на ножны за спиной — и удивленно вытаращился. — Ваше сиятельство, так это… А ружье-то ваше где?

— Дома оставил. — Я пожал плечами. — Если что — хватит и меча.

Егерь недоумевающе захлопал глазами. За его спиной из-за деревьев показались еще трое — тоже в охотничьих валенках и со штуцерами в руках. Один — молодой, скуластый, с обмороженными щеками — усмехнулся, разглядывая мой скромный арсенал, второй тоже, а вот последний…

Последний даже не улыбнулся. Видимо, уже знал, на что способен Разлучник в моих руках.

Пока я разглядывал егерей, из леса показались еще двое вояк — офицеры. Штабс-капитан лет тридцати-тридцати пяти с орлиным носом и поручик. Совсем молодой — наверное, только из юнкерского. Оба со штуцерами, в шинелях и фуражках — как положено.

— Вольно. — Урусов махнул рукой, не дожидаясь, пока господа офицеры начнут козырять. — Что там у нас?

— Упыри, ваше благородие. — Штабс-капитан сделал шаг вперед. — Трое. Горелые… в смысле — до костей. Сегодня утром нашли.

Лично я бы не удивился, обнаружив сожженных огнем тварей так близко от берега. После того, что устроили Одаренные с дирижабля неделю назад, обугленные тела