Хродир Две Секиры - Егор Большаков

После приветствий Хродир пригласил Хартана в дом для переговоров, однако тарутенарикс, взглянув на неспешно выходящего из воды Ремула, с улыбкой покачал головой – и сам начал снимать обувь и закатывать штаны.

– У меня ноги устали, я не молод уже, – пояснил он, – прогулка по камням потока пойдет мне на пользу, да и тебе бы я посоветовал присоединиться.

Хродир улыбнулся в ответ, крикнул Ремулу «Стой там, мы к тебе идём!» и сбросил сапоги.

К ним присоединился и Арп Ларций – ему было проще в том смысле, что носил он не длинные таветские, а короткие ферранские штаны, которые не надо было закатывать, чтобы не замочить водой ручья.

– Ты же понимаешь, о чем мы будем говорить, – начал Хартан, – о теронгах.

– Точнее, об их судьбе, – улыбнулся Хродир, – я так понимаю, тебе Серпул сказал то же, что и мне – мол, не расстроится, если теронги вдруг исчезнут?

Хартан с хищной улыбкой кивнул.

– Я тебе уже говорил раньше, – тарутенарикс придержал пальцами заранее сорванный на берегу стебель злака, дабы он не выпал из губ – похоже, эта привычка Хартана была неистребима, – исчезновение теронгов – моя давняя мечта, и сейчас мы оказались близки к ее осуществлению.

– Я только не пойму, – сказал Хродир, – отчего вдруг ферраны захотели того же? Почему им раньше теронги не мешали, а теперь вдруг имперцы нам готовы помогать в этом деле?

Хартан фыркнул:

– Потому что теперь появился ты со своим войском, – тарутенарикс прищурился, глядя на солнечные блики от воды, – не с Таргстеном же им было договариваться о, как они выражаются, «нейтрализации» теронгов. Сейчас вообще ситуация для нас благоприятная, будто сами Боги поспособствовали.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Хродир.

– В одиночку я не могу напасть на теронгов, – ответил Хартан, – слишком непредсказуем будет исход дела. Раньше я уже ходил на них – я тебе вроде уже рассказывал – но это были лишь набеги с моей стороны. Надо заметить, что теронги ходили на меня такими же набегами, и с таким же результатом. Из-за скардагов мы можем ходить на теронгов только по Тарару, то есть или зимой, что, в общем-то, плохая идея, или на кораблях – а на корблях, как ты понимаешь, получается только дружиной, без ополчения. На ополчение никакого флота не хватит, даже если я все корабли своих торговцев для похода соберу. Но сейчас есть ты, и есть твоя сухопутная граница с теронгами – а значит, есть возможность полноценной войны против теронгов, а не набега.

– Что ты предлагаешь? – спросил Хродир, – ты хочешь прийти со своим войском в мои земли – Марегенланд или Рафарланд – чтобы оттуда напасть на теронгов по суше?

Хартан улыбнулся еще шире.

– Мысль хороша, но нет, – сказал он, – я хочу другого. Я предлагаю напасть на теронгов с двух сторон – со стороны Тарара нападу я, придя на кораблях с дружиной, а с запада нападешь ты – всем войском, то есть дружиной и ополчением.

– С моей стороны больше сил получится, – сказал Хродир, – то есть и вклад в победу больше. Ты готов делить добычу соответственно вкладу?

Тарутенарикс покачал головой:

– Сколько войск ты можешь собрать для нападения, Хродир?

Хродир почесал затылок в раздумье.

– Вопернская дружина – где-то шестьсот человек; сарпесская – около сотни или полутора, их сильно потрепало за этот год; рафарская – шесть с половиной сотен. Всего около тысячи двухсот дружинников. К этому где-то полтысячи лучников-охотников. И минимум пять тысяч ополчения – столько я привел под Вопернхусен, в этом числе я уверен. Теперь, с присоединением вопернов, я полагаю, что могу собрать даже семь или восемь тысяч ополчения, но не уверен, что так много нужно.

– Так вот, Хродир, – сказал Хартан, – я тоже могу выставить тысячу двести дружинников и три сотни лучников, то есть примерно как ты. Конечно, у меня нет кораблей для перевозки такого количества народу сразу, но за два-три захода я могу перебросить эту силу целиком. А после этого у меня освободятся корабли, и я начну переброску ополчения – его я могу собрать от трех до пяти тысяч за один день.

– Если надо, мы поможем тебе кораблями для переброски войск, Хартан, – вставил Арп Ларций, – перегоним транспортные суда из пары портов южнее Лимеса, это не сложно. Может, даже боевой корабль вместе с транспортными дадим. За долю в добыче, естественно, – ферран усмехнулся.

– Вот, – сказал Хартан, – то есть, если всё сложится, я смогу всю дружину одним днём на теронгский берег высадить. То есть я выставляю сил не меньше, чем ты, только рискую больше.

Хродир поднял брови:

– Почему? – спросил он, – почему ты говоришь, что рискуешь больше?

– Потому что Стригульд больше ценит берег, чем весь остальной Теронгенхем, – пояснил Хартан, – его больше разбой и торговля кормят, чем охота, выпас и огороды. Стригульд будет защищать берег упорнее и яростнее, чем западные пределы Теронгенланда, моим воинам придется тяжелее, чем твоим. К тому же, сам понимаешь, они будут уставшие после гребли против течения, а им в бой идти – то есть нагрузка на мои силы выходит больше, чем на твои. Я полагаю, что будет вполне справедливо, если и моя доля в добыче будет больше твоей.

Усмешка тронула лицо Хродира.

– Хартан, – сказал он, – я вот понимаю, зачем тебе война против Стригульда. Я в принципе могу понять, зачем эта война ферранам. А вот зачем она мне, Хартан? Почему я вообще должен поддержать тебя в этой войне? За малую долю добычи? Я ведь могу и вообще не прийти на чужую войну.

Хартан, до того шагавший по камням рядом с Хродиром, даже остановился.

– Как это – зачем? – спросил тарутенарикс, – зачем вообще воюют?

– Добыча, – пожал плечами Хродир, – воюют ради добычи, как и в набеги ходят, и как и охотятся, кстати. Если подумать, то и коров пасут ради нее, и ячмень растят, и торгуют, да и вообще живут, просто добыча разная в разных случаях. Иных причин для войны нет. А ты, Хартан, тащишь меня