Светоч дружбы. Восточный альманах. Выпуск четырнадцатый - Михаил Иванович Басманов

Радость свиданья ночною порой.

Видели встречу стихи на стенах

Да цветы подглядели украдкой,

Слезы застыли в печальных глазах —

Ранним утром расстаться не сладко.

Но друг другу ни слова упрека,

Хоть разлука безмерно жестока.

Сюн поклонился девушке, вышел из комнаты, вскочил на коня и взмахнул плетью. Девушка выбежала из дома и долго смотрела ему вслед. Сюн мчался на своем коне, как на тысячеверстном скакуне{100}, подобно облаку, гонимому ураганным ветром.

Ночью госпоже Вэй приснился сон. Желтый дракон влетает в дом, хватает ее дочь и взмывает под облака. Она бросается за ним, окликает дочь и… просыпается от собственного крика. Удивительный сон! Она встала, выглянула в окно. Оказывается, уже рассвело. Войдя в комнату дочери, госпожа Вэй обнаружила, что та спит глубоким сном, и стала ее будить.

— Уже утро, пора вставать!

Дочь с трудом открыла глаза.

— Еще рано, матушка.

Госпожа Вэй вгляделась в лицо дочери.

— Вид у тебя усталый, глаза припухли, что с тобой?

— Ночью я любовалась лунным светом, — призналась дочь, — вот и не выспалась.

Госпожа Вэй нахмурилась.

— От лунного света может и разум помутиться.

В это время вошла служанка.

— Госпожа, постоялец из флигеля уехал.

— Когда же это он успел? — удивилась госпожа Вэй.

— Не знаю, госпожа.

— Видимо, мы его плохо приняли, потому он даже не попрощался.

Она позвонила в колокольчик, созывая слуг.

— Постоялец не мог далеко уехать, догоните его и верните!

Слуги вскочили на коней, обшарили все вокруг, но постояльца и след простыл. Так и доложили они хозяйке. Госпожа Вэй тяжело вздохнула:

— Не везет мне — столько лет искала я достойного жениха своей дочери, нашла наконец и тут же потеряла!

Дочь стала утешать ее.

— Не печальтесь, матушка. Юноша этот послан нам самим Небом, значит, непременно вернется. Судьба человека не в его воле, так что положитесь на милость Неба и успокойтесь.

Мать Чжао Сюна, госпожа Ван, тем временем неотрывно думала о сыне, которого отпустила в неведомые края, и в этих думах проводила все дни и ночи. Однажды посетил ее настоятель Лунный Блик и сказал:

— Не тревожьтесь, ваш сын жив и здоров. Он встретил доброго Учителя, и тот заботливо опекает его, многому его научил. Вы можете радоваться за сына.

— А откуда вам все это известно? — удивилась госпожа Ван.

Лунный Блик ответил ей на это так:

— Прошлой ночью приснился мне удивительный сон. Будто встретился я с вашим сыном и разговаривал с ним. Он что-то написал на стене, стал читать написанное вслух, и тут я проснулся. Хорошо помню, что он написал: «Сначала мне повезло на реке Вэй, потом повезло в Тяньцзине». Мне удалось разгадать смысл этих слов. «Повезло на реке Вэй» означает, что он нашел себе хорошего учителя, вроде Люй Шана{101}, и радуется этому. «Потом повезло в Тяньцзине» означает вот что. Тяньцзин, как известно, славится быстроногими скакунами — значит, он добыл себе доброго коня. Он написал «повезло» — значит, все у него в порядке. Еще там было написано: «В Лишу водится золото». Золото — это металл, значит, он приобрел драгоценный меч. Вот и получается, что теперь у него есть хороший учитель, быстрый конь и острый меч. Когда ваш сын вернется, расспросите его, и вы убедитесь, что я был прав. Так что можете не беспокоиться о нем.

Госпожа Ван вздохнула.

— Да разве я беспокоилась бы, если бы знала, что все обстоит так, как вы рассказали?

Думы о сыне не покидали ее по-прежнему. Однажды ей приснилось, что она обнимает тигра и при этом вовсе не испытывает страха. Она рассказала о странном сне настоятелю, и тот сказал:

— Вы скоро обнимете Сюна. — И добавил: — Увидать во сне плохое — значит встретить хорошее наяву. Вы знаете, что иероглифы «тигр» и «хорошо» произносятся одинаково. Вот и выходит, что вас ожидает хорошее. Конечно же, встреча с сыном. Так что можете радоваться.

Госпожа Ван оживилась.

— Когда же я с ним увижусь? Настоятель задумался.

— За один шаг его конь пролетает сто ли — ждите его завтра в час Обезьяны!{102}

На следующий день он пригласил госпожу Ван отправиться вместе с ним к воротам монастыря, и они стали ждать появления Сюна. Вот на горной дороге послышался конский топот, словно загрохотал камнепад, и показался юноша на резвом скакуне: в руках у него плеть, он мчится, рассекая облака. Госпожа Ван и Лунный Блик сразу узнали Сюна. Подъехав к ним, Сюн спрыгнул с седла и пал ниц перед матерью. Она подняла его, плача и смеясь от радости.

— Здоровы ли вы, матушка? Как вы жили без меня? — был первый вопрос Сюна.

— Я здорова и благополучна. А где побывал ты? Откуда у тебя этот конь и этот меч?

Сюн рассказал ей о встрече с даосом и наставником, обо всем, что с ним приключилось за это время. Госпожа Ван и Лунный Блик выслушали его рассказ и в один голос произнесли:

— Это Небо вело тебя!

Мать рассказала ему о сне Лунного Блика и о своих снах, о том, как растолковал эти сны Лунный Блик, и о том, как они узнали, что он скоро вернется. Сюн сердечно поблагодарил настоятеля и всех монахов за заботы о матери. И все они, в свою очередь, выразили радость по поводу встречи с ним. В честь приезда Сюна в монастыре устроили пир, усадили госпожу Ван с сыном на почетные места и поднесли им самые вкусные блюда. Мать и сын благодарили монахов от всей души:

— Ваши добродетели безграничны, многих людей спасли вы от горестей и напастей, и нам неловко оттого, что мы не знаем, как отблагодарить вас!

Монахи были растроганы такими словами.

Шло время. Однажды госпожа Ван сказала сыну:

— Ты уже совсем взрослый, и я печалюсь: кто же здесь, за тысячи ли от родного дома, выберет тебе невесту? Я старею, жить мне осталось немного, боюсь, в этой жизни не успею я увидеть тебя женатым.

— Не печальтесь, матушка, — стал утешать ее Сюн. — У каждого зверя, у каждой букашки, что живет меж небом и землей, есть назначенная ему пара. Может ли человек жить в одиночку? — И он пал ниц перед матерью и признался ей, что нарушил сыновний долг, совершил тяжкий грех.

Очень удивилась госпожа Ван.

— Все мы грешники, все мы подобны птицам в лесу. Но в чем же ты виновен?

— К чему обвинять в грехах других? — возразил Сюн. — Я признаюсь только в своем грехе. —