Петр I - Сергей Эдуардович Цветков

А тут еще явился лукавый бес — ксендз Зеленский с предупреждениями о коварных умыслах светлейшего и новыми предложениями от короля Станислава. Карл уже шел к московским пределам, но Мазепа все еще крепился. Старшине сказал: «Верность мою царскому величеству буду продолжать до тех пор, пока не увижу, с какою потенцией Станислав к границам украинским придет и какие будут прогрессы шведских войск в государстве Московском».

Между тем сдерживать старшину с каждым днем становилось все труднее. Приходили к нему в одиночку и скопом, наседали: когда же пора? Мазепа медлил, хитрил, уговаривал положиться на его убогий разумишко, а иногда грозно прикрикивал: «Черт вас побери! Вот поеду ко двору его царского величества, а вы хоть пропадайте!»

Надеялся гетман, искусная, ношенная птица, что, бог даст, грозу пронесет, все дело решится где-нибудь подальше от Украйны, а уж с победителем он сумеет поладить. Вот почему, узнав в середине октября о вступлении Карла в украинские земли, в сердцах воскликнул: «Дьявол его несет сюда — на разруху Украйны и нашу погибель!» Полковники же приступили к нему вплотную: посылать к королю или нет?

Вот тогда-то старый верный гетман Иван Степанович Мазепа и отослал гонца к шведскому королю, обещая лучшие города для зимних квартир, фураж, провиант и потребную амуницию, а сам залег в постель, обложившись подушками.

Случилось это 21 октября. А уже на следующий день гетмана известили о приближении войск князя Меншикова. Не знал гетман, что светлейший и в мыслях ничего худого не имел, — ехал по поручению Петра проведать доброго старика, готовившегося отдать Богу душу. Мазепе же представилось, что окует его светлейший в кандалы. Болезнь его как ветром сдуло. В тот же вечер он сорвался с постели и помчался к Десне, навстречу шведским войскам. 24 октября он уже приветствовал Карла медоточивой речью на латыни. Король слушал и хмурился, глядя на две тысячи казаков, которых Мазепа привел с собой. Так это и есть грозное казацкое войско? Хорошего же союзника он приобрел! У Мазепы и у самого на душе лежал могильный камень. Однако он уверял короля, что, как только шведы овладеют Батурином, гетманской столицей, вся Украйна поднимется против царя.

Вместе со шведской армией к Батурину устремились и русские. Меншиков выиграл гонку. 2 ноября он подлетел к городу. Казачий гарнизон заперся за стенами и на предложение открыть ворота ответил, что скорее помрет, чем пустит в город царские войска.

На рассвете Меншиков бросил солдат на приступ. Через два часа русские ворвались в Батурин. Все его жители — 7000 человек — были истреблены поголовно, а сам город светлейший велел сровнять с землей.

Малороссийские казаки призадумались. Тем временем в украинских городах появилось воззвание Петра, в котором царь объявлял, что Мазепа предался шведам для того, чтобы малороссийскую землю поработить по-прежнему во владение польское, а церкви Божии и монастыри отдать в унию. Однако, не очень-то рассчитывая на религиозное рвение казачества, добавлял, что за взятого в плен шведского генерала будет платить пять тысяч рублей, за полковника — тысячу, за рядового — пять рублей.

Казаки валом повалили в царскую армию. Мазепа сетовал: «Злые и несчастливые наши початки! Знаю, что Бог не благословил моего намерения…» Меншиков в Глухове принародно вздернул на виселицу куклу, изображавшую гетмана, предварительно содрав с нее андреевскую ленту. Новым гетманом избрали Скоропадского. Хорошо зная повадки своего старшины, Мазепа уже с подозрением косился на него. А спустя месяц он сам в тайном письме предложил царю передать в его руки шведского короля в обмен на прощение. Петр ответил на это предложение презрительным молчанием. Царь быстро вычеркнул Мазепу и из сердца, и из памяти. Последний раз имя гетмана появилось в его письме от 8 ноября: «Итако, проклятый Мазепа, кроме себя, худа никому не принес, ибо в народе имени его слышать не хотят».

11 ноября Карл с передовым отрядом подошел к Батурину. Руины еще дымились, в воздухе стоял смрад от полуобгоревших трупов. По совету потрясенного этим зрелищем Мазепы шведы двинулись на юг, к Ромнам — в изобильный край, покрытый тучными нивами и сочными пастбищами, где всего было в достатке: хлеба, мяса, пива, меда, сена и овса.

Русская армия шла параллельным курсом. Регулярная конница, казаки и калмыки терзали шведские отряды, не позволяя им заготовлять провиант. Небо над Украиной почернело от дыма — теперь уже и шведы должны были опустошать местность, чтобы защититься от набегов русской кавалерии. Каждому полку выделялась область, которую надо было разграбить и сжечь. Богатый край пришел в запустение.

К голоду — прежнему врагу шведов, прибавился новый враг — холод. Морозы завернули необычно рано и такие крепкие, что старики и припомнить не могли. В этом году от холода страдала вся Европа. В лесах Швеции и Норвегии замерзали лоси и олени, зайцы коченели в норах, белки и птицы замертво падали с деревьев. Все Балтийское море покрылось льдом, из Дании в Швецию ездили на санях; в Венеции замерзли каналы; в Париже по покрытой льдом Сене катались верхом и в экипажах, вино в подвалах Версаля превращалось в лед. Украинская же степь превратилась в ледяной ад.

Тем не менее боевые действия не прекратились. В начале декабря на военном совете в Лебедине Петр принял решение потревожить Карла в его главной квартире — Ромнах. Для этого было предпринято демонстративное сосредоточение главных сил русской армии в районе Гадяча, между тем как генералу Галларту было поручено занять Ромны, как только шведская армия покинет город для оказания помощи гадячскому гарнизону.

План удался как нельзя лучше. Карл ринулся с армией к Гадячу, мечтая о генеральной баталии. Поход был ужасен как для шведов, так и для русских. Путь к Гадячу с обеих сторон был отмечен замерзшими трупами лошадей и обледеневшими статуями людей, прислонившихся к деревьям или телегам. Порой целые полуобмороженные отряды шведов и русских безропотно, как скотина, давали врагу забить себя. Но если Петр, следуя своему плану, быстро отвел войска назад на зимние квартиры, то Карл продержал шведов двое суток в степи, все дожидаясь, что русские подойдут к Гадячу, станут его штурмовать, — и тут-то он задаст им вторую Нарву!

Главное бедствие, однако, ждало шведов впереди. 28 декабря, не дождавшись генеральной баталии, Карл вошел в Гадяч. Маленький городишко не смог вместить такого огромного количества людей и животных, доброй половине