Спасти 6-го - Хлоя Уолш

— Моллой...

— Нет! — Отпихнув Джоуи, который старался оттащить меня подальше, я снова пнула номерной знак и забрала валявшийся на капоте сотовый. — Он завязал! Слышишь меня? Завязал! Поэтому отвали!

— Моллой!

— Ты сказал, что постараешься, Джо! — Сморгнув набежавшие слезы, я лупила его по широким плечам. — Ты, сука, обещал, что больше не притронешься...

— Я и не притрагивался! — рявкнул Джоуи, прижимая мои руки к бокам. — Жить надоело, Моллой? — Он решительно привлек меня к себе. Зеленые глаза пылали праведным гневом, но взгляд был ясный. — Чуваки вроде Шейна шутить не любят. А особенно они не любят, когда на них орут средь бела дня и пинают их тачки.

— Мне насрать! — совершенно искренне выкрикнула я. — Насрать и на него, и на его угрозы. Меня волнует только, как ты очутился в его машине, Джо!

— Я не собираюсь ничего объяснять и оправдываться тоже не собираюсь! — рявкнул Джоуи, сердито сверкая глазами. — Я не трахаюсь у тебя за спиной. Даже не сомневайся. Мне нужна только ты, и никто другой. Но чем я занимаюсь в свободное время, с кем общаюсь, тебя волновать не должно.

— Меня волнуешь ты, скотина! — выдавила я.

Совершенно потеряв голову, я сгребла Джоуи за горловину джемпера, притянула к себе и крепко поцеловала.

— Если тебе на меня не начхать, ты бы бегом бежал от Шейна Холланда!

— Моллой.

— Давай начистоту, Джоуи! — Я уже совсем не владела собой. — Сейчас вопрос не в гордости. Пора выложить карты на стол и доказать, что я значу для тебя не меньше, чем ты для меня.

Тяжело дыша и раздувая ноздри, Джоуи долго смотрел на меня.

А после — хвала небесам! — коротко кивнул.

Вне себя от ярости, он что-то пробормотал в открытое окно «хонды» и двинулся вслед за мной к машине, которую я отважно подогнала и припарковала у школы.

— Не смей даже заговаривать со мной, — предупредил Джоуи, когда я протянула ему ключи и юркнула на пассажирское кресло.

Сам факт, что он уселся за руль, вовсе не знаменовал победу. Наоборот, между нами разгоралась самая настоящая война.

— Молчи. Просто, блин, молчи.

Прыжок в омут 7 мая 2004 года Джоуи

Бешенство.

Никогда еще меня так не трясло от бешенства.

Опасаясь смотреть на Моллой из страха сказать лишнего, я гнал машину подальше от школы, подальше от Баллилагина в надежде, что расстояние позволит мне немного остыть.

— Нам надо поговорить.

Моллой права, поговорить действительно надо, только не сейчас.

Сейчас я был не в состоянии слушать ее доводы.

Слушать ее оправдания.

Разговаривать, пока душит злоба, — плохая идея, как ни крути.

Рано или поздно меня перемкнет, и я наговорю ей гадостей. И не важно, что это будет в сердцах: слова, которые сорвутся с моих губ, пулями изрешетят намеченную цель. Сработает тактика самосохранения, заложенная в меня с детства.

Разум назначил мишенью девушку, сидевшую рядом, однако сердце категорически противилось такому решению. Значит, сейчас точно не время устраивать разборки.

— Уверен, что рабочая страховка покроет твое лихачество?

Моллой попыталась отвлечь меня шутливой болтовней.

Не вышло.

— Поверить не могу, что ты получил полноценные права раньше меня.

Поразительное самомнение. Учитывая, что Моллой водит как древняя, полуслепая старуха с заторможенными рефлексами, водительские «корочки» скорее выдадут Шону, чем ей.

— Между прочим, я тоже на тебя злюсь.

Кто бы сомневался. Достаточно вспомнить, какой скандал она закатила на парковке, когда пинала тачку Шейна.

Зарулив на пляж, я заглушил двигатель и, глубоко вздохнув, повернулся к ней.

Моллой уже сидела вполоборота, руки скрещены на груди, губы сжаты.

Светлые волосы струились ей на плечи и ниспадали до локтей.

Она походила на ангела, готового к суровой битве, и это здорово действовало на нервы.

— Не смей так делать, Моллой, — произнес наконец я, убедившись, что худо-бедно могу себя контролировать. — Не смей топать ногами и закатывать истерику перед всей школой, когда я общаюсь с кем-то, кто тебе не нравится.

Привалившись спиной к пассажирской дверце, Моллой угрюмо покосилась на меня, но промолчала.

Даже с надутой физиономией она выглядела безумно сексуально. Сложно сказать, чего мне хотелось больше — устроить ей взбучку или завалить прямо в машине.

— Серьезно. Будь на твоем месте любая другая, я бы не сидел тут, не выяснял отношения, а послал бы ее еще в школе.

— Только я — не любая другая, — фыркнула Моллой. — Заруби это на носу.

Да уж, наглость — второе счастье.

— Ты жестко накосячила.

— Нет, накосячил ты.

— Связываться с Холландом себе дороже. Чем ты вообще думала, когда пинала его тачку?

— Со мной тоже. А чем думал ты, когда в эту тачку залезал?

— Я могу общаться, с кем захочу.

— С теми, кто толкает наркоту, не можешь.

— Я же сказал, что чист.

— Знаю, но зачем лишний раз рисковать?

— Прекращай мне указывать, Моллой.

— Даже если это ради твоего же блага?

— Именно. Ты мне не хозяйка.

— Ошибаешься.

— Нет, Моллой, — сердито выдохнул я. — Ошибаешься ты.

Она смерила меня свирепым взглядом:

— Но ведь ты здесь, со мной.

— Потому что кое-кто психанул.

— А кое-кто помчался меня утешать.

Я злобно сощурился:

— Моллой.

Она отзеркалила мой жест:

— Джоуи.

Проклятье, она из меня веревки вьет!

Я сокрушенно покачал головой:

— Если раньше в школе тупо сплетничали, после сегодняшнего концерта все в курсе, что мы мутим.

— Вот и прекрасно! — (Очередной стервозный взгляд.) — Лично мне стыдиться нечего. А тебе?

Я сердито зыркнул на нее:

— Мне тем более.

— Отлично. Рада, что мы все прояснили.

— Не понимаю, что я тут делаю. — Я всплеснул руками. — Хоть убей, не понимаю.

— Ты здесь по той же причине, что и я, придурок! — огрызнулась Моллой, а ее следующая фраза буквально лишила меня дара речи. — Ты любишь ту, которая сейчас таращится на тебя, не меньше, чем она тебя.

— Никого я не люблю, — срывающимся голосом возразил я. — Серьезно, Моллой. Я тебя не люблю.

— Кого ты лечишь! — Ей хватило наглости закатить глаза. — Ты любишь меня до блевоты.

— Не до хрена на себя берешь, Моллой? — рявкнул я,