Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

– Об ём, миленький, ты можешь не беспокоиться!

Она весело это сказала. И Интеллигент понял, что вот сейчас – одной своей случайной фразой – он приговорил Федора Сокова к смерти.

Но понял Игорь также и то, что он и сам уже завяз… Завяз глубоко, прочно. И отступать теперь поздно. Да и некуда. Да и зачем?

Они просидели за столом всю ночь. Обговорили множество деталей. И покинули Ольгину квартиру уже при свете новой зари.

Когда Игорь вышел с новыми своими приятелями, на улицах было тихо, малолюдно. Поселок только еще просыпался.

– Имейте в виду, – предупредил он Семена Сергеевича, – в районе, судя по слухам, введено чрезвычайное положение. Так что попадаться на глаза мусорам вам не стоило бы…

– Пустяки, – небрежно сказал Семен Сергеевич, – у нас все предусмотрено. Все – отполировано. Мы с Самураем, – к вашему сведению, – журналисты из Москвы!

– И куда же вы сейчас? – погодя спросил Игорь.

– В село Оленек, – сухо сказал Семен Сергеевич.

И Игорь понял, что задавать дальнейшие вопросы не следует.

Они шагали по широкой улице свайного поселка. Раннее солнце блистало, просвечивая между сваями. И землю испещряли косые длинные тени.

Хотя на земле было еще сравнительно тихо – небо уже шумело вовсю! Там, опережая друг друга, тянулись, горланя, птичьи косяки.

Взглянув ввысь, Самурай сказал:

– Ишь как ровно летят! Какие четкие треугольнички!

– Между прочим, – сказал Игорь, – я недавно прочитал в одной ученой книжке, что лебеди и особенно журавли строят свои косяки в соответствии с законами кристаллографии. Стороны каждого такого треугольника образуют угол, близкий к 110 градусам.

– Да? – равнодушно, думая о чем-то своем, проговорил Семен Сергеевич.

– Да! А между точным направлением полета и одной из сторон птичьего клина угол равен обычно 54 градусам 44 минутам и 8 секундам… Неужели вы не знаете, что это значит?

– Нет… А что?

– Да ведь именно такой угол образуют естественные грани алмаза!

– Не может быть! – воскликнул Семен Сергеевич. И даже остановился на миг. – Вот странно… Птицы – и кристаллы!

А Самурай сейчас же спросил, оскалив кривые зубы:

– А зачем это птицам? В чем тут секрет?

– Этого никто не знает, – сказал Игорь, – это тайна. Одна из многих тайн.

Он проводил взглядом далекий удивительно правильный треугольник лебедей. И потом – с трудно сдерживаемым вздохом:

– Вот так и наши алмазы – улетели, растаяли…

И тогда Семен Сергеевич сказал, положив на плечо Игорю тяжелую пятерню:

– Ничего, друг мой. Может, еще не все потеряно… Ведь птицы – куда бы они не улетели – всегда возвращаются к старым гнездовьям!

А в оленеводческом стойбище, в островерхом тордохе, сидел старый Нюргун и держал на коленях плоский шаманский бубен.

Этот свой инструмент он употреблял обычно за пределами стойбища… Но сейчас он все же рискнул; час был еще ранний, и гостей в тордохе не было.

Он жил совершенно один, Нюргун. Свою жену и детей он давно уже схоронил. И, одинокий, старый, сутулый, он сидел, скрестив ноги, и что-то пел, раскачиваясь. И чуть слышно постукивал ногтями о тугую, потертую кожу бубна.

Нюргун думал в этот момент о жестоких и мудрых духах своего племени.

Он всегда верил в то, что духи относятся к нему благосклонно. И теперь опять получил наглядное тому подтверждение.

Похитители алмазов должны были умереть – Нюргун просил об этом, – и вот они умерли! Из них один только Степан, по прозвищу Рябой, был специально умерщвлен людьми Нюргуна; остальные же погибли без малейшего вмешательства с его стороны. Они сами истребили друг друга. Но сами – это так только казалось со стороны. В действительности же все произошло по велению свыше…

И самое главное – алмазы не пропали, не ушли из пределов Якутии!

О том, что в Якутии существует культ Священных Камней, европейцам было известно давно. Но все они считали, что культ этот связан только с огромными базальтовыми глыбами. А между тем в категорию священных объектов входили также и различные кристаллы, самоцветы… И конечно, первое место среди них занимал алмаз – волшебный камень, который в Индии, в Гималаях и на Тибете называется «Чандамани».

Вышедшее из Центральной Азии племя якутов сохранило воспоминания о нем и веру в его могущество.

В течение многих веков якутские шаманы тщательно хранили тайну сибирских алмазов. Роскошные меха и рассыпное золото – это все было, так сказать, на виду. Скрыть это от глаз пришельцев не представлялось возможным. Но мелкие, зачастую малоприметные кристаллы – они попадались редко. Их надо было уметь разыскать!

Русские разыскали их в Якутии недавно – в середине XX века. И активно занялись их добычей. И воспрепятствовать напору новой, мощной, организованной силы – силы государства – шаманы, конечно же, не могли.

Однако якуты ни на миг не забывали, что камни эти – священные! И когда предоставлялась возможность хоть какую-то часть их спасти, вырвать из чужих, хищных рук – они не колебались и не знали жалости…

И в тот ранний час, когда Игорь прощался с «Серыми ангелами», а над поселком тянулись шумные лебединые стаи, – старый шаман Нюргун постукивал ногтями в бубен и напевал полушепотом старинную песню.

Старинную песню о том, что все в мире движется по кругу. Все должно двигаться только так! Птицы должны возвращаться к старым гнездовьям. Алмазы – в родную землю. А души умерших – в те таинственные края, где можно снова встретиться с давними друзьями, с родными, с предками… Со всеми людьми, навсегда покинувшими злой, неласковый этот мир.

Эпилог

История алмазов, в сущности, есть история преступлений… Да это ведь и понятно: слишком большую ценность представляет собою данный минерал!

С тех пор как алмаз был впервые обнаружен – где-то в Индии, около пяти тысяч лет назад, – он всегда поражал людское воображение… Самый твердый из всех природных веществ, не поддающийся времени, равнодушный к воздействию любых кислот и к тому же обладающий особым свойством преломления света – таким, что кажется, будто он сам этот свет излучает, – алмаз с незапамятных пор сделался символом вечности и красоты.

Древние маги и средневековые алхимики наделяли сей камень многими волшебными свойствами. Индусы, например, разделяли алмазы, так же как и людей, на четыре касты: брахманов, кшатриев, вайшьев и шудр. Каждой касте соответствовал особый оттенок… Камни красного цвета – одни из самых священных – считались