Перекрестки судеб - Михаил Дёмин

Якут вынул широкий, отточенный как бритва нож. Склонился над беспомощным, потерявшим сознание Николаем. И одним движением распорол его рубашку.

Обнажились выступы ребер, грудные мышцы, худой, запавший, мускулистый живот. И Степан, сощурясь, какое-то время разглядывал беззащитное это тело.

Рябое морщинистое лицо якута выражало полное спокойствие, какую-то даже скуку. Он думал сейчас о деле, о работе – и только!

Конечно, он сразу же догадался, что Заячья Губа проглотил записку, хранящую какую-то тайну. Скорее всего – тайну клада. (Парень сам себя выдал, заявив, что это – «самое важное».) И теперь надо было постараться как можно скорее достать эту записку, достать из нутра – из желудка… Как и каждый таежный охотник, Степан был неплохим препаратором. Он умел разделывать и потрошить звериные туши. Он привык копаться в их внутренностях… И в данном случае ему предстояла такая же простая, привычная работа!

Поразмыслив недолго, Степан опустил свой нож – и резко рванул его на себя. И по животу Николая, по бледной его коже, мгновенно протянулся ровный длинный багровый разрез.

Заячья Губа был в глубоком обмороке; сейчас он вроде бы ничего не должен был чувствовать! И все же плоть его среагировала… Тело дрогнуло, затрепетало и выгнулось крутою дугой.

Начались конвульсии. Но продолжались они недолго.

Глава 14

Великий птичий перелет. Рябой якут. «Мягкая смерть»

С восходом солнца – когда туман стал развеиваться, редеть, – над прииском Радужный послышались тягучие, хриплые крики гусиных стай и лебединых косяков.

Наконец-то он наступил – час великого птичьего перелета!

И, прислушиваясь к этим крикам, к плеску многих крыл, старший лейтенант Кравцов сказал:

– Наш капитан – завзятый охотник. И он очень ждал этого часа. Ах, как ждал! А вот поди ж ты… Да, прискорбно.

– Да, – повторил Сидорчук, – прискорбно.

Они только что вышли из дома Самсонова, куда капитан был принесен сразу же после тайги. И, шагая по главной улице поселка, оба думали – о нем. Состояние капитана было неважное; он находился в беспамятстве, бредил…

– Но все-таки как вы думаете, – спросил, помолчав, Сидорчук, – надежда какая-нибудь есть? Этот ваш медик, мне кажется, человек знающий, толковый.

– Нужна срочная операция, – сказал Кравцов, – а наш медик, хоть он и толковый, но все же – молодой. Боится ответственности… Требует опытного хирурга… И я его понимаю. Случай очень серьезный!

– Вы уже связались с Якутском?

– Ну, ясно. Сразу, как вернулись. Но проблема в том, что хирург прилетит только к вечеру. Да и то – если не будет никаких помех… Вся надежда теперь – на хорошую погоду.

– Так что ж, погода…

Сидорчук запрокинул голову, озирая небосвод, позлащенный зарею и исполненный птичьего гомона.

– Погода добрая! Она не подведет.

– Кто знает, – поднял плечи Кравцов, – кто знает? В Якутии всего можно ожидать. Сейчас ведь наступает лето – самое бурное время. Время ливней и гроз. И каких гроз!

– Н-да, Якутия, – протяжно проговорил Сидорчук. – Удивительная страна! Сколько тут всяческих сложностей…

– В этих сложностях, кстати сказать, Самсонов отлично разбирался. – Кравцов легонько вздохнул. – Наш старик все понимал – и природу, и людей… Да ведь это понятно! Он же коренной сибиряк! А я, в сущности, кто? Турист.

– Вы когда сюда прибыли?

– Два года назад. Из Ленинграда… И об этой проклятой Якутии никогда раньше даже и понятия не имел.

Кравцов был в эту минуту вполне откровенен. Главную роль тут сыграло то обстоятельство, что оба они принадлежали к разным ведомствам. Пути их в принципе почти не пересекались… Ведь откровенничать с чужими, случайными людьми много легче и безопаснее, чем со своими, с близкими.

– Все легло на мои плечи, – продолжал Кравцов, – а это, думаете, легко? У меня есть немало разных вопросов… Но как их без него решишь?

– Между прочим, у меня тоже есть кое-какие вопросы…

– Вопросы – к кому? К капитану?

– Вот именно что – к нему! Вчера, в суматохе, я не успел их задать… А теперь уж и не знаю, что делать. Боюсь, что – поздно.

– А вы задайте их мне, – сказал Кравцов, – выкладывайте, что там у вас? Как бы то ни было, я сейчас – прямой заместитель Самсонова!

– Ладно, – кивнул головой Сидорчук. – И если вы не возражаете, я начну издалека… Так будет понятнее… Дело в том, что месяца два тому назад был обнаружен один весьма важный дефект в организации охраны вашего прииска.

– Какой дефект? – живо спросил Кравцов.

– Выяснилось, что «алмазная трасса», ведущая от кимберлитового карьера к приемным бункерам лаборатории, у вас до сих пор не освещена и почти никак не контролируется. Понимаете? Ведь это открывает широкие возможности для самых разных комбинаций.

– Ну, например, – для каких?

– Для разных… Что стоит хотя бы сбросить на ходу с машины солидный кусок кимберлитовой породы? Подобрать его потом будет нетрудно. А ведь там – алмазы! И их может оказаться много… Или же представьте себе другой вариант. Преступники угоняют груженый самосвал куда-нибудь в сторону…

– Это все-таки сделать не так-то легко, – с сомнением в голосе проговорил Кравцов. – Не забывайте: наш район – болотный. Дорог здесь мало. И все кругом – как на ладони. Все на виду!

– На виду? – покачал головой лейтенант. – Среди этих-то туманов?

– Ну, я сказал так – в переносном смысле…

– Не важно. В любом смысле места здесь трудные, темные… Да вы разве забыли о старой шахте? Вероятно, имеются еще и другие варианты. Словом, в управлении заинтересовались. И где-то в начале марта на адрес капитана был отправлен специальный пакет. Однако ответа на него не поступило… Какое-то время мы ждали. Потом слегка позабыли об этом. Дел у нас, вы сами понимаете, много! Но вот теперь начальство вдруг вспомнило – и начался переполох. И потому-то я, собственно, и прибыл.

– В начале марта? – медленно, удивленно, переспросил Кравцов. – Вот как! Между прочим, как раз тогда в районе Путорана упал почтовый самолет… Но никаких пакетов, адресованных Самсонову, мы не обнаружили.

– И все же самолет был именно тот самый!

– Странно, – пробормотал Кравцов. – Ведь сохранилось же, в сущности, все! Даже – почтовые переводы.

– Значит, пакет похитили…

– Но как же можно было отправлять его с простой почтой? Для этого существует особая фельдъегерская служба. Вы сами знаете!

– Так в том-то и дело, что этот летчик исполнял одновременно обязанности фельдъегеря. По прибытии в село