Прямо в сердце - Салма Кальк

- Потому что пока жив, да, - усмехнулся Дени, - потому и лучший. Танкредо, ты всегда сможешь взять дополнительные дисциплины в Ордене Луча, тебе не откажут – ведь великий герцог Фаро и в самом деле должен знать и уметь много всего. Но нужно уметь не только воевать, но и жить мирно, и управлять. Вот увидишь, пригодится.

Тогда они с Франческой убедили Танкредо учиться дальше в Ордене Света, а три дополнительных курса в Ордене Луча он и впрямь получил легко. Учился с удовольствием, зимой приехал в Паризию – на праздники, а после вернулся к учёбе, и Франческа отправилась с ним. И если бы Дени знал…

Да ничего бы он не смог сделать, даже если бы знал. Потому что она сама не сразу поняла, что происходит, и что она не просто так замёрзла и не чуть-чуть простудилась, а как-то по серьёзному. И когда позвали целителей, они разве что облегчали состояние в моменте – потому что она очень плохо дышала, хрипела, никак не справлялась с жаром и лихорадкой, и ещё миллион каких-то слов, которые вообще не о ней, потому что она молода, сильна и здорова, и могучий маг!

Только оказалось, что зимние лихорадки угрожают могучим магам точно так же, как и простецам, и можно точно так же не спастись. Дени никак не мог смириться – ему казалось, что она сейчас поднимется, заговорит, улыбнётся, но…

Но нет. И ему нужно было стать опорой детям. Танкредо замкнулся в себе и молчал, Аделин же бесконечно плакала. И единственное, что он мог сделать для неё – быть с ней, говорить, держать за руку.

Филиппо Фаро как будто постарел ещё лет на сто. Сурово поджимал губы и молчал. Но как-то высказался в разговоре с правнуком – что он-де сразу знал, что из этого брака ничего хорошего не выйдет.

- Дени, я сказал ему, что ты лучший. Но он не поверил, кажется. Не обижайся, он же старый, правда? Пусть говорит, что хочет, - сказал Танкредо.

А потом Дени вызвали в Арагонию, потому что нынешняя военная кампания шла именно там, и нужно было понять, где останется Аделин.

- А куда хочешь ты сама? – спросил он дочь. – Смотри, я могу отвезти тебя в Саваж, там много кто сможет присмотреть за тобой, а могу отвезти в Паризию, и там ты будешь учиться в магической школе, хочешь?

- Не хочу. Можно мне в Саваж? – спросила дочь. – Я хочу здесь, но Танкредо в школе, а меня в здешнюю школу пока не возьмут.

Это в Паризии юных магов берут в школу в любом возрасте, даже совсем маленьких, если их некому учить дома – потому что так сложилось. Но если дочь хочет в Саваж – то пускай отправляется в Саваж, обитатели замка любят её и будут заботиться о ней наилучшим образом.

Так и вышло в итоге – Танкредо в Фаро, Аделин в Саваже, Дени в Арагонии. Но каждый вечер – непременно вызвать магической связью обоих детей, спросить, как у них дела и чем они занимались, и что будут делать завтра. И у самого также – план на завтра, планы отдельных операций, планы Бонапарта, и всё это обилие планов никак не может унять тоску.

- Саваж, вам следует жениться заново, вам нужны ещё дети, - говорил Бонапарт.

- Я обещаю подумать, - отвечал Дени.

Императорам не отказывают, а жениться он больше не собирался. Хоть и подумал однажды, что женился бы на Изабель, если бы она была свободна, но она-то как раз замужем, и пусть у неё всё будет хорошо.

А он… он справится.

Дени отправлялся в Саваж – и собирался провести там месяц, не меньше. У Танкредо каникулы, и он просился с ним, и ещё звал в гости Луи-Флориана де ла Мотта, а Аделин только рада будет, конечно же.

В Саваже он давно уже бывал наездами – а теперь собирался вернуть замку жилой вид и статус, а то он до сих пор так и стоял под суровым заклятьем господина Нери и остальных. И если Бонапарт издаёт указы о восстановлении дворянских гербов и титулов, и раздаёт их всем тем, у кого раньше ничего подобного и в помине не было, то представителям древних магических родов совсем негоже блекло выглядеть на их фоне. Император награждал и тех, кто до революции мог похвастаться знаменитым именем, и тут же создавал новую знать, в первую очередь – из военных, и кстати, графом Мармуароном стал Пьеррен Туше – уже не паж и не адъютант, а сам командующий, хоть и достаточно юный, но – сколько их таких, юных, успевали показать себя в последние годы! И он даже умудрился накопить денег, чтобы купить какую-то землю – потому что новые титулы не предполагали земельных владений. Но те, кто покупал землю, могли передать титул по наследству. Старая же аристократия, служившая империи, просто могла всё, как и раньше – если служила, конечно.

Скажем, Роганы так и не вернулись – ни старший принц Анри, ни кто-либо из его сыновей. Анри Деррийский оставался в Новой Массилии, или Новом Льене – Дени не слишком хорошо понимал, как далеко друг от друга находятся эти точки и что там вообще. Максимилиан де Роган иногда навещал знакомцев в Паризии, ещё он бывал в Видонии – и одно время даже был советником императора Франца, но против Франкии не воевал. Говорил – не настолько он пока ещё стал гражданином мира.

Иногда кто-нибудь из любой знати – хоть старой, хоть новой – вспоминал о скрытом Лимее. Но расколдовать и возродить Лимей могли только Роганы – никто другой даже и не собирался подступаться. Бонапарт же делал вид, что нет никакого Лимея, и никаких Роганов тоже нет. Ему намекали, что Лимей прекрасней и Тюильри, и Мальмезона, но – ни одного Рогана в досягаемости не было. А вступать в переговоры со старшим принцем Анри Бонапарт всё же не был готов. Хотя, как понимал Дени, принц следил за военными успехами Бонапарта и был в курсе всего, что происходило в Европе.

Дом в столице на улице Сент-Антуан стоял закрытым, Дени не устраивал никаких приёмов ни для кого. Вот когда дети подрастут и нужно будет искать им спутников жизни, тогда и откроем,