Прямо в сердце - Салма Кальк

Дальше следовало быстро облачиться в придворное платье, уложить волосы, прихватить непременную шаль… и вместе с Жерменой шагнуть во дворец.

Жозефина и впрямь пребывала в таком виде и состоянии, какого старалась не показывать никогда – она даже и не говорила ничего, просто сидела в кресле, и ладони её лежали на подлокотниках, и в пальцах не было ни платка, ни кистей от шали, а по лицу её текли слёзы. Гортензия была с ней, и ещё две ближних дамы, и все молчали.

- Госпожа маркиза, как хорошо, что вы пришли! – воскликнула Гортензия. – Понимаете, это… это неминуемо, ничего не поделать, его не переубедить.

- А кто-то пытался? – изумилась Изабель.

- Все понимают, что бесполезно.

- Ваше императорское величество… Жозефина, вы слышите меня? – Изабель подошла к императрице.

- Мама не отвечает никому, с тех пор, как император покинул её покои.

- Так, поняла, - кивнула Изабель.

Вышла в соседние покои, взялась за зеркало, позвала графиню де ла Мотт. Был шанс попасть неудачно – на лекцию или операцию в госпитале, но ей повезло – графиня ответила.

- Госпожа графиня, не могли бы вы прибыть к императрице? Тут сложный момент, я подозреваю, что можно как-то ей помочь, но ничего в том не понимаю.

- Что случилось?

- Вероятно, потрясение. Тяжёлое известие, с которым непросто смириться.

- Через четверть часа, хорошо?

- Да, конечно, мы ждём вас.

Ну вот, сейчас появится Мари де ла Мотт и поможет Жозефине прийти в себя. Пока же нужно вернуться.

Графиня де ла Мотт пришла порталом ровно через четверть часа, осмотрела пациентку и велела отвести её в спальню. Две придворные дамы подняли Жозефину и повели, та передвигала ногами, но более, кажется, не была способна ни к чему. Изабель и Жермена не пошли туда за ними, и Гортензию Изабель тоже остановила.

- Не нужно мешать, графиня де ла Мотт не любит, когда она что-то делает, а вокруг толпа, если это не студенты, конечно же.

Мари де ла Мотт приближалась к пятидесяти годам, совершенно не обращала внимания на то, как выглядит, и почти не обращала на то, во что одета. Слышать не хотела ни про какие придворные наряды и никогда не бывала на торжествах. Говорила – сын выучится и будет это делать, а ей ни к чему, у неё другие дела. И поскольку она являлась одним из самых могучих целителей Империи, то даже император не пытался заставить её делать что-то, по её мнению бессмысленное. Кажется, кто-то пытался. И получил от ворот поворот. И ничего ей за это не было, потому что целители нужны всем.

Пока же Жермена распорядилась об арро и закусках, Гортензия упала в кресло и тоже заплакала, и Изабель обратилась к ней.

- Гортензия, расскажите подробности. Нужно же понимать, что нас всех ждёт.

- Император решил, что раз мама не может родить ему наследника, то это сделает другая супруга. Это больно и обидно для всех нас. Он сказал, что сохранит за ней титул императрицы франкийцев, и дарит ей дворец в Мальмезоне, и оплатил все её сделанные без его ведома долги, какие были, а там накопилось много, и назначил щедрое содержание. Он говорил, что никогда не забудет всего того, что она сделала для него за те пятнадцать лет, что они знакомы. И что всегда будет поддерживать её, и рассчитывает на её поддержку.

- А вы, а Эжен?

- Эжен – вице-король Медиолана, он не хочет там быть, но император не позволил ему отказаться. А я… останусь здесь, мне не дозволено переселиться с мамой в Мальмезон.

- И кто же будет нашей новой императрицей?

- Как, вы не слышали? Мари-Луиз де Роган, дочь казнённого короля.

* * *

Известие о том, что император желает расстаться с Жозефиной и взять себе новую супругу, сначала совершенно не встревожило Дени. Его, конечно же, известил Талейран, сам он оставался бы в неведении до самого последнего момента, ибо нелюбопытен, в столице бывает нечасто и сплетен не слушает. О том, что Жозефина неверна императору, не болтал только ленивый, ну да Дени для такого дела достаточно ленив. А Дезире, нынешняя герцогиня Саваж, наотрез отказалась ехать в столицу и представляться ко двору.

- Дени, прошу вас простить меня, но герцогиня Саваж в столице – публичная персона. Здесь, в Саваже, я продолжаю делать то, что делала уже некоторое время. Что я должна делать в Паризии и при дворе – я совершенно не представляю. Вам будет стыдно за неловкую и необразованную супругу. Придворная жизнь – это не мой уровень. Но я обещаю научиться. Если вы найдёте мне пару наставников – в этикете, танцах, манерах – и доставите сюда, это поможет мне освоиться.

- Дезире, моя супруга может быть какой угодно, честное слово, - потому что семейная история гласит – супруги у Саважей были самые разные. – Но я понимаю вас и разыщу наставников. Учиться новому всегда правильно.

Наставники были найдены и доставлены порталом в Саваж, заодно пусть и Аделин тоже занимается, тем более, что она дружна с Дезире. Да что там, если бы дочь с ней не подружилась, то Дени не рискнул бы предложить Дезире брак. И теперь все они как-то живут… и молчат о том, о чём помнят, о чём сожалеют и что в глубине души оплакивают.

А Дени вернулся в столицу, тут-то его и настигло известие о том, что император выбирает новую супругу. Конечно же, было любопытно – какой из правящих домов согласится отдать дочь за нового человека и выскочку. Этот выскочка, правда, диктовал условия всему континенту, но русскую княжну за него не отдают, принцесс Видонии не отдают, и что же, неужели император удовлетворится принцессой из какого-нибудь мелкого германского княжества? Или вот на Латинском полуострове вроде бы есть наследницы не присоединённых к империи территорий?

Но всё вышло так, как никто и подумать не мог. Потому что… с какой стороны ни посмотри, это плохо. Родство с казнённым королём обидит всех, кто ещё хранит в своём сердце память о революционных временах. И возмутит старое дворянство – потому что кто он таков, этот император, чтобы брать в жёны дочь Луи де Рогана?

Да и отдадут ли ему принцессу?