Непокорная - Ини Лоренц

Их пули поразили турок, словно огромной косой. Янычары начали отступать, мешая своим же товарищам. У польских всадников, в ряды которых еще мгновение тому назад вклинивались турецкие войска, внезапно появилась возможность снова атаковать. Некоторые янычары оказались попросту сбиты с ног, другие пали под гусарскими саблями.

Франконцы во главе с Матиасом фон Аллерсхаймом тоже атаковали турок. Матиас неистово сражался, расчистив вокруг себя пространство при помощи меча и пистолета. Фирмин следовал за ним со знаменем. Сначала слуге пришлось отбиваться от турок, но те все больше отступали назад, мешая друг другу. Австрийцы под предводительством Карла Лотарингского, саксонцы и баварцы одновременно одерживали верх и теснили турок.

Исмаил-бей с ужасом смотрел, как их упорядоченная армия распадается. Вспомогательные войска валахов и молдаван, которым приказано было прийти на помощь янычарам, внезапно двинулись в противоположном направлении и подобно огромному течению потащили за собой несколько турецких полков.

За считаные минуты ход сражения изменился. Посмотрев на великого визиря, Исмаил-бей увидел, что от его самоуверенности не осталось и следа. Кара-Мустафа в недоумении глядел на свои войска, которые все больше и больше рассеивались под напором христианской армии. Даже янычары, которых считали самыми храбрыми воинами в султанской армии, обратились в бегство.

Кара-Мустафа выкрикивал приказы, но их больше никто не исполнял. Когда польские гусары наконец пробили линию обороны и направились прямо к той части лагеря, где находился он, великого визиря охватил страх.

– Мы должны бежать! – крикнул он, тем самым еще больше усиливая всеобщее смятение.

Воины, которые не раз бесстрашно смотрели в глаза смерти, развернули и подстегнули своих лошадей. Великий визирь тоже поскакал прочь. Рядом с ним мчался воин, которому была оказана честь нести знамя пророка. Если бы турки потеряли знамя, это покрыло бы бесчестием всю армию и стоило бы падишаху титула правителя всех правоверных.

В считаные мгновения Исмаил-бей оказался в одиночестве. Он не мог поверить, что армия султана представляет собой столь жалкое зрелище.

– Шайтан побери этого Кара-Мустафу! – воскликнул Исмаил-бей в ярости, но тут же осознал: у него есть более важные дела, чем проклинать великого визиря.

Исмаил-бей погнал жеребца к своей палатке, но из-за бегущих воинов ему то и дело приходилось останавливаться. Дважды его даже пытались вытащить из седла, чтобы заполучить его коня, но Исмаил-бей отбился ударами тяжелой сабли.

Наконец он добрался до своей палатки и увидел привязанную лошадь, которую приготовил для своей дочери. Когда Исмаил-бей спрыгнул с седла, слуга вышел ему навстречу:

– Что случилось, господин? Воины великого султана убегают!

– Подержи моего коня! – приказал ему Исмаил-бей и поспешил в палатку.

Спирос посмотрел ему вслед, а затем задумчиво взглянул на коня. На жеребце должен был ехать сам Исмаил-бей, а сильная кобыла предназначалась для его дочери. Для слуги же лошади не оставалось. Осознав это, Спирос вскочил на коня, отвязал от колышка поводья кобылы и поскакал прочь вместе со второй лошадью.

– Теперь посмотрим, удастся ли тебе убежать от врагов пешком, Исмаил-бей, ведь именно такую участь ты уготовил мне! – насмешливо крикнул слуга, подгоняя жеребца ударами.

Исмаил-бей увидел, что его дочь и Бильге сидят, обнявшись, в глубине палатки.

– Скорее, нам нужно уходить! – крикнул он и схватил сумку с вещами, которую Бильге приготовила утром по его приказу. Затем Исмаил-бей услышал стук копыт, поспешил к выходу и увидел, как его слуга уезжает с обеими лошадьми. – Стой! – крикнул он вдогонку Спиросу и тут же осознал, что оказался еще бóльшим дураком, чем Кара-Мустафа.

Он знал, что греку нельзя доверять, и все же оставил ему коня. Теперь у него не было иного выбора, кроме как найти другую лошадь в лагере, который распадался на глазах.

– Идемте! – приказал Исмаил-бей дочери и рабыне и взял в руки два пистолета.

– Где лошади? – спросила Мунджа, выйдя из палатки.

– Их украл Спирос, – мрачно ответил отец. – Аллах, должно быть, ослепил меня, раз я оставил лошадей с этим мошенником. Прости меня, дочь!

– Битва действительно проиграна? – спросила Мунджа, не ответив на его слова.

– Сегодня мы могли бы трижды ее выиграть, но Кара-Мустафа каждый раз принимал неверное решение. Теперь он сбежал и наверняка не остановится до самого Белграда.

Во время этого короткого разговора все трое торопливо пробирались через лагерь. Вокруг кричали от отчаяния женщины и дети, чьи мужья и отцы уже давно пустились в бегство. Матери с малышами бесцельно бродили между солдатами, которые побросали ружья, копья и сабли, чтобы иметь возможность передвигаться быстрее.

Исмаил-бей врезался в здоровенного янычара, который тут же отшвырнул его в сторону. Исмаил-бей встал на ноги и, собираясь идти дальше, услышал тяжелое дыхание Мунджи. Золото, вшитое в ее плащ, тянуло девушку к земле. К тому же она не привыкла бегать на большие расстояния. Опасаясь отстать от отца, Мунджа вцепилась в его плащ и, спотыкаясь, следовала за ним.

Внезапно перед ними больше не осталось турок, одни лишь австрийцы. Они преследовали врагов, бегущих через лагерь, и уже успели многих убить. Один из них указал на Исмаил-бея:

– Вон еще один чертов язычник! Сейчас мы снесем ему голову!

Исмаил-бею стало ясно, что он не сможет от них уйти.

– Держитесь за мной и убегайте, как только представится возможность. Брось плащ, дочка. Он слишком тяжел и будет только мешать тебе, – приказал отец и направился к австрийцам, наведя на них пистолеты.

– Чего вы ждете? Это всего лишь старик! – крикнул солдат, бросился на Исмаил-бея и тут же получил пулю в лоб.

Остальных Исмаил-бей не смог остановить. Ему удалось застрелить еще одного австрийца. После этого он бросил бесполезные теперь пистолеты третьему австрийцу в лицо и вытащил саблю. Исмаил-бей действительно был старше своих противников, но его клинок выковали в Дамаске. Он был так хорошо сбалансирован, что фехтование Исмаил-бея напоминало танец.

Прежде чем оставшиеся шестеро австрийцев успели что-либо понять, двое из них были убиты, а еще двое – ранены. На мгновение показалось, что этот бой решится в пользу Исмаил-бея, но затем подоспели новые австрийцы, а с другой стороны примчался отряд польских гусар под знаменем с изображением Девы Марии.