Сальватор. Том 2 - Александр Дюма

– Если эти господа приедут не раньше девяти, то мой шеф-секретарь успеет, как обещал, привезти эти ордонансы, и я их подпишу, пока вы станете отмерять шаги и заряжать пистолеты. Пока же, если позволите, я прочту письмо.

– Разве вы не можете отложить подписание ордонансов? – удивился генерал Эрбель.

– Невозможно! Король ждет их нынче утром А вы знаете, господа, что король не отличается ангельским терпением – Поступайте как считаете нужным, – проговорили генералы.

– Кстати, господин Сальватор, – прибавил г-н де Маранд, – где, по-вашему, состоится поединок?

– Здесь.

– Я бы хотел заранее занять свое место, чтобы потом не отвлекаться, – заметил г-н де Маранд.

– Вы можете встать здесь, – предложил Сальватор. – Но это место неудобное, у вас за спиной деревья, они помогут противнику целиться.

– Это, черт возьми, мне безразлично, – сказал г-н де Маранд, направляясь в указанное Сальватором место и продолжая читать, рвать и помечать письма.

И генералы, и Сальватор повидали на своем веку смельчаков, но даже они с восхищением наблюдали, как этот человек в минуту наивысшей опасности хладнокровно читал утреннюю корреспонденцию.

Его лицо было хорошо видно, так как он стоял с непокрытой головой, ведь шляпа служила ему пюпитром. Он выглядел взволнованным не больше, как если бы выписывал счет; рука его бегала по бумаге спокойно, ровно, будто он сидел в своем кожаном кресле за рабочим столом рядом с сейфом.

И эта невозмутимость объяснялась, по-видимому, тем, что он не верил в свою смерть. Действительно, вера в свою судьбу – всемогущая сила, которой Провидение наделяет больших честолюбцев или безумцев, эта сила заставляет их слепо, не отклоняясь от пути, не спотыкаясь о камни на дороге, идти прямо к цели.

Почти все мы осознаем, какая перед нами стоит задача, и тот, у кого она необычайно велика, с усмешкой наблюдает за приближающейся к нему смертью. Он может быть уверен, что смерть пройдет мимо, если он еще не исполнил того, что написано ему на роду.

Этим объясняется спокойствие великих завоевателей перед лицом опасности.

Ровно в девять часов на условное место прибыли трое молодых людей; г-н де Вальженез казался беззаботным, два его секунданта держались серьезнее, чем можно было ожидать от столь легкомысленных людей.

В то же время в конце аллеи показался курьер, он скакал во весь опор.

Курьер привез ордонансы, которые с нетерпением ожидал г-н де Маранд.

Молодые люди взглянули на всадника, но, узнав, что у того дело к банкиру, перестали обращать на него внимание.

– Вот и мы, – сказал креолец, подходя к двум генералам. – Мы сожалеем, что заставили вас ждать.

– Вам незачем извиняться, господа: вы никогда не опаздываете, – сухо заметил генерал Эрбель, памятуя о вчерашней выходке.

– Ну что же, мы к вашим услугам, – проговорил второй секундант г-на де Вальженеза.

Лоредан собирался выбраться из чащи, где он находился, и дать секундантам возможность договориться, как вдруг заметил Сальватора.

Он не сдержал дрожи и со свистом взмахнул тросточкой с набалдашником из лазурита, которую держал в руках.

– Ага! И вы здесь! – презрительно бросил он Сальватору.

– Так точно, – строго ответил тот.

– Господа! – обратился Лоредан к своим секундантам. – Не знаю, кому пришло в голову нас оскорбить, приведя сюда этого комиссионера Но если только он здесь не для того, чтобы уносить раненого на своих крючьях, я не признаю его секундантом.

– Я явился не как секундант, сударь, – холодно возразил Сальватор.

– Как любитель?

– Нет, в качестве хирурга, к вашим услугам.

Господин де Вальженез отвернулся с презрительным видом и, пожав плечами, отошел прочь.

Четверо секундантов разложили неподалеку от г-на де Маранда принесенные коробки с пистолетами.

Опустившись на одно колено в том месте, откуда банкир должен был стрелять, он торопливо просматривал ордонансы и подписывал их, обмакивая перо в чернильницу, которую держал курьер.

Глядя на двух противников в минуту наивысшей опасности, когда один невозмутимо продолжал обычное занятие, а другой с трудом пытался скрыть лихорадочное возбуждение, было нетрудно догадаться, кто из них был храбрым и сильным.

Сальватор внимательно смотрел на них обоих, пытаясь разрешить философский вопрос – кто глупее: тот, кто вызывает на дуэль, или тот, кто принимает вызов.

«Шальная пуля, выпущенная этим фатом, – думал он, – может оборвать жизнь этого сильного человека. Он многого добился в своей сфере, прояснил самые щекотливые финансовые вопросы, принес пользу отечеству и еще мог бы сделать немало полезного. По другую сторону – пустоголовый, вздорный человек, не только бесполезный для других людей, но и наносящий вред своими поступками, дурным примером, словом – злодей.

Эти двое стоят один против другого, и сейчас, возможно, глупость убьет ум, слабость одолеет силу, Ариман победит Оромаза… А ведь мы живем в девятнадцатом веке и еще верим в Божий суд!»

В эту минуту генерал Эрбель подошел к г-ну де Маранду.

– Сударь! – сказал он. – Извольте приготовиться.

– Я готов, – ответил банкир.

И он продолжал читать и подписывать ордонансы.

– Вы меня не поняли, – улыбнулся генерал. – Я прошу вас встать и так ждать.

– Разве господин де Вальженез уже собирается стрелять?

– Нет, но чтобы кровообращение восстановилось и уравновесилось после того, как вы находились в неудобной позе…

– Пустое, – покачал головой г-н де Маранд.

– Спросите у своего хирурга, – взглянув на Сальватора, продолжал генерал.

– Вам действительно лучше встать, – подтвердил тот, сделав шаг по направлению к банкиру.

– Так вы думаете, что у меня взволнуется кровь? – рассмеялся г-н де Маранд. – Клянусь честью, если бы у меня было время, я дал бы вам пощупать мой пульс и вы убедились бы, что он ничуть не чаще, чем обычно.

Он указал на оставшиеся бумаги.

– К сожалению, все это мне нужно успеть прочесть и подписать за пять минут.

– То, что вы делаете, безумие! – заметил генерал. – Вы слишком натрудите руку и не сможете хорошо прицелиться.

– Ба! – беззаботно бросил г-н де Маранд, не переставая подписывать бумаги. – Я не верю, что он меня убьет, генерал И вы не верите, так? Прикажите заряжать пистолеты.

Проследите, чтобы не забыли вкатить пули, и отмерьте сорок шагов.

Генерал Эрбель молча поклонился и пошел к другим секундантам.

Сальватор, не скрывая восхищения, следил за банкиром.

Секунданты сговорились на том, что противники будут стреляться с расстояния в сорок шагов, каждый из них волен подойти на пятнадцать шагов к барьеру, чтобы оказаться поближе к противнику.