Непокорная - Ини Лоренц

Едва взошло солнце, Кунц фон Гунцберг прибыл в замок. Шестидесятилетний рыцарь не скрывал своей радости: он был счастлив заполучить девственницу, которой не исполнилось еще и восемнадцати лет. На самом деле он хотел явиться в Аллерсхайм еще накануне, но ему помешал сильный приступ подагры. Этим утром фон Гунцберг почувствовал себя лучше и решил, что пора сыграть свадьбу. Рыцаря сопровождал капеллан, который должен был взять на себя совершение венчального обряда, если в Аллерсхайме не окажется священника. Фон Гунцберг пообещал себе, что уже сегодня возляжет с Йоханной и докажет ей, что все еще знает, как нужно обращаться с молодой женщиной.

Кунц фон Гунцберг слез с седла перед парадной лестницей, ведущей в портал замка, передал подбежавшему слуге поводья своего коня и зашаркал вверх по ступенькам. Похоже, его уже ждали, потому что дверь тут же открылась и рыцаря поприветствовал слуга по имени Фирмин.

– Я прибыл, чтобы жениться, – самоуверенно заявил Кунц фон Гунцберг.

– Очень хорошо. Прошу следовать за мной, сударь, – ответил Фирмин. – Вы наверняка хотите освежиться, прежде чем я сообщу о вашем прибытии графу Матиасу?

Хотя к кожаным штанам Кунца и к его оберроку^[6] прилипли конские волосы, старик не собирался терпеть никаких задержек.

– Немедленно доложи о моем прибытии графу Матиасу! – приказал он.

Фирмин поклонился с брезгливым выражением лица:

– Как вам угодно, сударь.

Слуга подумал, что Гунцберг – настоящий олух, и Фирмину стало жаль Йоханну. Близнецы всегда относились к нему по-доброму, в то время как Матиас лишь надоедал всем разговорами о том, что он как первенец должен стать следующим хозяином Аллерсхайма.

Матиас до последнего надеялся, что перспектива брака с девушкой на сорок с лишним лет моложе его испугает рыцаря Кунца или же он окажется слишком больным, чтобы думать о женитьбе. Однако когда выбранный Геновевой жених явился в замок, у Матиаса не оставалось иного выхода, кроме как подчиниться воле мачехи.

– Добро пожаловать, рыцарь Кунц! – приветствовал он гостя хриплым голосом.

– Рад быть здесь, а еще больше рад стать вашим зятем, граф Матиас! – Гунцберг подошел к единокровному брату Йоханны и заключил его в объятия.

Вскоре после этого появилась Геновева и также поприветствовала визитера.

– Я приехал, чтобы сыграть свадьбу. И привез с собой капеллана, – надменно заявил рыцарь Кунц.

– Фратер Амандус недавно получил разрешение на совершение венчального обряда. Он и проведет церемонию, – с улыбкой ответила Геновева и указала на своего двоюродного брата, который только что вошел в замок.

– Меня это вполне устраивает, – сказал рыцарь Кунц и посмотрел на Амандуса так, словно ожидал увидеть за спиной монаха Йоханну.

– Пора привести невесту, – сказала Геновева, подумав о том, что свадьбы между членами дворянских семей всегда отмечались весьма торжественно, но Йоханна вряд ли воспримет предстоящее бракосочетание как праздник.

Матиас повернулся к Фирмину. Прежде тот был приближенным лицом старого графа и многому научил его старшего сына. Однако после смерти хозяина Фирмина понизили до звания простого слуги.

– Приведи сюда Йоханну и Карла! – приказал Матиас.

Фирмин поклонился и с нерешительным видом покинул приемную.

– Не желаете ли вина? – спросила Геновева у гостя.

– Не откажусь, – ответил рыцарь Кунц и взял в руки большой, наполненный почти до краев кубок.

Гунцберг уже успел опустошить его к тому времени, когда вернулся обеспокоенный Фирмин.

– Простите, сударь, но мне не удалось найти графиню Йоханну и графа Карла в их покоях, – доложил он.

– Значит, поищи в другом месте, черт побери! – вырвалось у Матиаса.

– Давайте не будем сегодня упоминать черта. В конце концов, речь идет о бракосочетании, а это божественное таинство, – с упреком произнес фратер Амандус.

Монаху доставляла неимоверное удовольствие мысль о том, что теперь они с Геновевой обманывали сына, как прежде его отца. Также Амандусу нравилось, что его сестра заставила Матиаса поверить в то, что именно он отец ребенка, которого она на самом деле зачала с монахом. Амандус обменялся взглядом с кузиной, взял свой бревиарий^[7] и указал в направлении замковой часовни:

– Если мы хотим завершить церемонию до обеда, нам пора выходить. А после мы одновременно отпразднуем и помолвку, и свадьбу.

– Так и сделаем, – согласилась Геновева и покинула помещение.

Гунцберг последовал за ней, в то время как Матиас колебался. Лишь когда фратер Амандус схватил его за рукав, молодой человек сдвинулся с места.

Замковая часовня была чисто выметена, а алтарь украшен несколькими цветами, чтобы создать хотя бы видимость праздника. Пока эскорт Гунцберга устраивался на скамьях, старик уселся рядом с Матиасом в одно из кресел, предназначенных для членов графской семьи, и вопросительно улыбнулся. Геновева устроилась напротив. Она спрашивала себя, что сказал бы ее пасынок, если бы узнал, что прошлой ночью они с Амандусом предавались любви именно в том кресле, где он теперь сидел.