Непокорная - Ини Лоренц

Тем временем Карл, сидя за столом с тремя поляками, боролся с отчаянием. В отличие от Йоханны, он редко говорил с матерью о польских родственниках и поэтому считал, что из-за смерти деда и дяди их побег обречен на поражение. Карл тоже не хотел возвращаться в Аллерсхайм и надеялся, что Казимеж и его друзья предложат ему выход из сложившейся ситуации. Поддавшись страху, Карл не замечал, что Казимежу и двум другим полякам доставляет удовольствие раз за разом подливать ему вино.

При жизни отца Карлу разрешали выпивать лишь пару бокалов вина в день, поэтому вскоре он почувствовал, как хмельной напиток ударил в голову. Сперва эффект был даже приятным: его сомнения и страхи, казалось, рассеялись. Однако после седьмого бокала у Карла сильно закружилась голова и ему приходилось держаться за край стола, чтобы не упасть со стула, а при попытке ответить на вопрос, заданный Тобиашем Смулковским, изо рта юноши раздалось лишь нечленораздельное мычание.

Колпацкий насмешливо посмотрел на него:

– Да он слабак!

– Он всего лишь мальчишка, – еле ворочая языком, возразил Бартош.

Он тоже порядком набрался, но готов был продолжать попойку, как и его товарищи.

– Я… я… – простонал Карл.

Внезапно ему стало так плохо, что вино и ужин запросились наружу. Карла уже рвало, когда кельнер схватил его за шиворот и выпихнул на улицу.

– Иди к навозной куче! – крикнул он Карлу, но тут же понял, что этот постоялец не стоит на ногах.

Кельнеру не хотелось возиться с пьяным. Он положил Карла рядом с навозной кучей и пошел в конюшню.

– Эй, парнишка! Позаботься о своем господине. Он хлебнул лишку, – крикнул кельнер Войславу.

Мальчик вскочил и выбежал на улицу. К этому времени уже наступила ночь и во дворе гостиницы горел один-единственный фонарь. Войслав отыскал в темноте Карла, лишь когда тот, исторгнув содержимое желудка, отчаянно застонал.

Единственное, что мог сделать мальчик в данной ситуации, – это не дать своему господину свалиться в навоз, а также поддержать его голову, чтобы Карл не захлебнулся собственной рвотой.

– Зачем же вы столько выпили, пан Кароль?! – отчаянно воскликнул Войслав.

Карл был слишком одурманен, чтобы что-то понять. Наконец рвотные позывы прекратились, и он тут же заснул. Храп юноши время от времени перемежался стонами.

Войслав не знал, что делать. В одиночку он не смог бы дотащить хозяина даже до конюшни, не говоря уже о том, чтобы поднять его по лестнице в комнату. Но мальчик не хотел оставлять Карла посреди улицы. Поэтому он отволок его в сторону, чтобы Карл не скатился в навоз, и побежал в конюшню.

– Не поможете ли вы мне довести пана Кароля до его комнаты? – спросил он у собравшихся слуг.

Те уже узнали от кельнера, что юноша сильно напился, и злорадно ухмылялись.

– Что, он даже на ногах не держится? За пару крейцеров мы донесем его наверх, – сказал один из слуг.

Своих денег у Войслава не было, а залезать в кошелек к Карлу ему не хотелось.

– Я спрошу у пана Яна, – сказал он, чуть снова не назвав Йоханну госпожой.

Проворный как белка, Войслав взлетел по лестнице и постучал в дверь комнаты.

– Это ты, Кароль? – услышал он голос Йоханны.

– Нет, это Войслав, – ответил мальчик. – Пану Каролю плохо, и он не может самостоятельно подняться по лестнице. Слуги согласны помочь, но лишь за вознаграждение.

Йоханна уже приготовилась ко сну, но тут же торопливо оделась и выбежала из комнаты.

– О чем ты говоришь? – испуганно спросила она.

– Пан Кароль выпил слишком много вина, и теперь его ужасно тошнит! – Голос Войслава звучал так робко и растерянно, как будто это он, а не Карл, напился.

– Кароль пьян? – На мгновение Йоханна разозлилась, но затем тревога за брата возобладала.

Девушка спустилась по лестнице и вызывающе посмотрела на слуг:

– Чего вы ждете? Если можете, принесите сюда моего брата!

Один из слуг протянул к ней руку:

– Мы охотно это сделаем, но бесплатной бывает только смерть.

– Да и та стоит жизни, – вставил его товарищ.

Йоханна отвязала от пояса кошелек, достала несколько монет и передала их слугам.

– Этого должно хватить, – сказала она и вышла на улицу.

Внимание Йоханны привлекла чья-то тень, и девушка поспешила в ту сторону. В тусклом свете уличного фонаря она увидела фигуру. Кто-то склонился над ее братом и ощупывал его.

– Не смей его трогать! – крикнула Йоханна и ударила незнакомца коленом.

Тот закричал от боли и обратился в бегство. Поскольку незнакомец держал что-то в руке, Йоханна последовала за ним и схватила его за край одежды. Тем временем глаза девушки привыкли к темноте, и по юбке и длинным волосам она распознала, что перед ней женщина.

– Чертова воровка! – выругалась Йоханна и отвесила женщине несколько пощечин.

В то же время она потянулась левой рукой к сумке, за которую ухватилась женщина. Воровка не хотела отпускать добычу и ударила Йоханну, но затем Войслав пришел хозяйке на подмогу.

Слуга принес фонарь и осветил место происшествия. Йоханна увидела оборванное платье незнакомки и ее изможденное лицо. Женщина была уже немолода, но ее глаза яростно сверкали. Она попыталась пнуть Войслава ногой.

– На твоем месте я бы этого не делал, – сказал другой слуга и схватил воровку за шею.

Йоханне наконец удалось вырвать кошелек из рук незнакомки. Девушка убедилась в том, что он принадлежал ее брату. Она сердито отступила на шаг назад и посмотрела на слугу с фонарем.