Залив Голуэй - Мэри Пэт Келли

— Что ж, крутой парень, — заметила Майра, вновь вручая мне Стивена. — А теперь ложитесь в кружок, — сказала она детям, после того как мы устлали весь пол шкурами.

Я нашла мягкий белый мех — кролик, наверное, — и завернула в него Стивена. Прижимала его к себе, пока остальные дети занимали свои места. Они легли в круг, ногами внутрь, а головами — наружу. Получилось что-то вроде большого колеса. Они лежали на своей мягкой и теплой постели, погрузившись в мех, и улыбались нам. Майра укрыла их сверху шкурами животных, названий которых я не знала.

Свечки на нашей рождественской елке догорели.

— А теперь мы можем уже спать, мама? — спросил Джеймси.

— Можете, Джеймси.

— Я уже поджариваюсь под всеми этими одеялами, — сказал Пэдди.

— А Рождество уже наступило? — поинтересовался Дэниел.

— Оно наступит, когда вы проснетесь, — ответила ему Майра.

Я присела у печки со Стивеном на руках. Майра взяла длинную шкуру какого-то черного зверя и накинула мне на плечи. Стивен спал, вздрагивая при каждом вдохе всем своим маленьким тельцем. Майра попробовала его лоб.

— Все еще горячий, — сказала она.

Я кивнула.

Она стояла рядом и смотрела на меня сверху вниз.

— Он у тебя сильный малыш, Онора.

— Да, это так, — вздохнула я.

Она нагнулась и понюхала его дыхание.

— Дурного запаха нет, как бывает во время…

— Круп. Молли говорит, что это круп.

— А этот Патрик Келли… — начала она, но я прижала палец к губам.

— Завтра поговорим, — прервала я ее. — Иди уже спать, Майра.

— Что ж, по крайней мере, стулья Молли уцелели, — усмехнулась она и улеглась, забравшись в кружок детей.

* * *

Патрик появился ближе к полуночи с целой охапкой наколотых дров. Он вывалил все это в ящик, а два полена положил сразу в печку. Там вновь весело заплясало пламя, и по комнате разлилось настоящее тепло.

— Где ты это достал?.. — начала я, но умолкла. Зачем я спрашиваю?

Стивен слабо захныкал, и это немного воодушевило меня.

— Заболел? — спросил Патрик.

Я кивнула.

— Круп. Дети от крупа не умирают.

«Только бы не лихорадка, умоляю тебя, Господи».

Патрик нагнулся, внимательно осмотрел Стивена у меня на руках, а затем из висевшего на поясе мешочка извлек какой-то пакет. Сунув в него палец, он поднес его к моему носу — это была какая-то мазь, по запаху напоминавшая нашу рождественскую елку. Я согласно кивнула и раскутала Стивена. Патрик натер этим целебным бальзамом грудку Стивену, а затем вновь завернул его в кроличью шкурку.

— Спасибо, — сказала я Патрику, гладя Стивена по голове.

Он ничего не ответил, просто стоял рядом и молча смотрел, как поднимается и опускается грудь ребенка при дыхании.

Прошло много времени, прежде чем вдохи Стивена стали не такими судорожными. Он открыл глаза и посмотрел на Патрика.

— У него его глаза, — заметил Патрик.

— Думаю, немного светлее.

— У моего отца были такие, — сказал он.

— У Джеймси такие, — ответила я. — Да и у тебя тоже.

— Ему уже лучше.

— Да.

Стивен начал вертеться у меня на коленях.

— Успокойся, Стивен. Поспи лучше.

— Принести воды? — спросил Патрик.

— Да, пожалуйста. Ведро в углу, а кружка рядом с ним.

Патрик принес мне воды.

Стивен сделал глоточек.

— Спой мне, мама, — попросил он, и я затянула ему мамину колыбельную.

— Младший сын Майкла, — задумчиво произнес Патрик. — Сколько ему?

— Год и восемь месяцев, но наш с Майклом последний ребенок родится весной, — прошептала я.

— Господи Всевышний, Онора! Ты отправилась в путешествие с целой кучей детей, да еще и в таком состоянии?

— Мы бы все погибли, если бы остались дома, — уверенно сказала я. — Я обещала Майклу, что отвезу детей к тебе. К тому же мне помогала Майра.

Патрик кивнул и добавил:

— Он был лучшим братом, о котором только можно мечтать.

Взяв меховую накидку, он отнес ее в дальний угол комнаты и улегся на ней.

«Спасибо тебе, Майкл. Знаю, это ты прислал его к нам». Я откинулась на спинку ирландского стула Молли, прижала к себе Стивена и уснула.