Лавка страха - София Яновицкая

Он вздохнул, зажмурился и начал рассказывать.

Вечером они поссорились с отцом. Не просто пошумели, а разругались. Оскар застал папу за перелистыванием книг из «Лавки страха» и не успел обрадоваться, что его что-то заинтересовало, как тут же выслушал все, что тот думает об увлечениях сына. И что он забивает себе голову ужастиками, и что пора браться за ум и заниматься действительно серьезными вещами, а не тратить время попусту.

Больше всего Оскар хотел заорать, что он никогда — никогда, слышишь, никогда — не будет хирургом, потому что это просто не его. Что он будет, по крайней мере надеется и попытается, писать такие же ужастики, чтобы другие забивали себе ими головы. И что если отцу это не нравится, то… Что тогда, он не знал. Все это кипело внутри, как обжигающий суп, но наружу так и не прорвалось. Оскар просто не решился открыть рот и дать этому супу вылиться, как не решался уже много раз. Поэтому он просто ушел к себе в комнату и хлопнул дверью.

Вот тут-то и появилась она.

Оскар посмотрел девушке в глаза — или на то, что у нее было на их месте. И вдруг почувствовал, что не может ни моргнуть, ни отвести взгляд. Две черные пропасти затягивали воронкой. Как бывает, когда стоишь на краю водопада и смотришь вниз, на воду, а она тянет тебя к себе. На долю секунды все расплылось, а потом девушка исчезла. Вместо нее в комнате стоял отец Оскара. Но не было ни стука, ни даже открывающейся двери. Он просто появился там.

Это был он и не он одновременно. Как будто что-то надело на себя его лицо, как маску.

— Сейчас мы тебя исправим, сынок, — сказал отец Оскара и улыбнулся.

— Что? — Оскар испуганно оглянулся, пытаясь понять, куда делась девушка.

Он повернулся обратно — каким-то образом отец уже сидел рядом с ним на кровати.

— Это быстро, — он улыбнулся еще шире и протянул ему лаковую деревянную коробочку. — Потерпишь.

Крышка коробочки медленно открылась, как у музыкальной шкатулки. Все внутри кричало не смотреть, но Оскар как зачарованный потянулся, чтобы заглянуть внутрь.

Там, на бархатной подушке, лежал человеческий мозг. Серый и похожий на пожеванную жвачку.

— Модель «Стандарт». Все станет хорошо и просто, — ласково улыбнулся отец. — Будешь думать как положено и жить как надо. Как все.

Оскар попытался отпрянуть, но не смог. У него не получалось пошевелить ни рукой, ни ногой, а мозг в коробочке завораживал, не давая отвести от себя взгляд.

— Пару надрезиков, и готово. Твой в помойку, этот поставим, делов-то, — радостно продолжал его отец. — И наконец-то с тобой не будет проблем. Все поймешь. Шрам, конечно, останется, но ты же мужик.

Оскар краем глаза увидел, как в его руке блеснул скальпель. Отец придвинулся вплотную, одной рукой ухватил его за плечо. Но даже если бы он не держал, Оскар не мог бы пошевелиться. Скальпель сверкнул у самого уха, и…

— И?! — не выдержал я.

Оскар таращился в никуда круглыми глазами, и губы у него были почти что белые. Он поморгал и медленно перевел взгляд на меня, как будто забыл, что я здесь.

— Помнишь, мы говорили сегодня, кто чем хочет заниматься?

— Что ты хочешь писать страшилки, — кивнул я. — А не врачом быть.

Оскар закивал, обхватив себя за плечи.

— Честно, когда ты рассказал нам все тогда, в башне, я тебе позавидовал. — Он смущенно глянул на меня. — Пришел домой и вытащил тетрадку, в которой писал…

— Свои ужастики?!

— Ну, это громко сказано, — промямлил Оскар. — Решил, ну, решил попробовать.

Я нетерпеливо заерзал.

— Круто, круто, но что там с мозгом-то?! — Я подозрительно прищурился. — Стоп. Если ты сейчас скажешь, что выдумал это…

— Нет! — вскрикнул Оскар и тут же прикрыл рот ладонью. — До такого мне не додуматься.

Он тяжело вздохнул.

— Тетрадка лежала на кровати. Когда он… полез ко мне со скальпелем, я увидел ее, увидел то, что писал. И вдруг как будто очнулся. Дернулся, даже на скальпель наткнулся! И тут все стало как будто прозрачным — отец, и коробка, и скальпель, — и сквозь них снова появилась она.

— Тетрадка?

— Да нет же, девушка!

Он нервно поежился.

— Только у нее аж все лицо перекосило от злости! А потом бац — и исчезла.

Прямо как в башне. В раздумьях я поболтал ногой, пиная кресло.

— А твой отец?

— Тоже пропал. И коробка, и скальпель. Как будто и не было ничего. — Оскар наклонился ближе к пламени свечей. — Я сразу вспомнил, что ты говорил и что мы видели. Выбрался из дома, на велик, и сюда.

Я потер лицо руками и принялся ходить вдоль кресел. Сидеть на месте было уже невозможно.

— А по дороге заглянул к отцу, — продолжил Оскар. — Он храпел, как паровоз. Такой… обычный, понимаешь? Как будто это и не он там был… со скальпелем и мозгом…

Я вдруг замер от жуткой мысли и схватил со столика подсвечник.

— Посмотри на свет!

Оскар поднял глаза. Они были темными, но обычными, карими, без трещин или черноты. От облегчения я чуть не уронил свечи на пол.

— Они нормальные. — Оскар понял, что я проверяю. — И я все думаю почему.

Я открыл рот, чтобы спросить его, и застыл с открытым ртом. За спиной Оскара между кухней и гостиной мелькнула тень.

Там кто-то был.

Глава 15. Тайный ход

Оскар проследил за моим взглядом и испуганно обернулся. Я дотянулся до рогатого подсвечника и поднял его, всматриваясь в полумрак. Если что, им можно будет и врезать…

— Нужно сходить в башню, — спокойно сообщил голос из коридора.

Я с облегчением выдохнул и опустил подсвечник на стол.

— И давно ты тут подслушиваешь?

— Если она была заперта в башне и возвращалась туда, надо проверить, что там такое. — Агата вышла из тени и сложила руки на груди.

Оскар густо покраснел. Я сердито глянул на сестру — вообще-то, она не первая, кому это пришло в голову!

— Ты почему не спишь?

— Ищу способ тебе отомстить. — Сестра потерла левую ладонь. — Что ты сделал с моей книгой? Иголок напихал? Натер ее чем-нибудь?

У меня екнуло сердце.

— «Исповедь невидимки» из «Лавки»? Проводишь по корешку, и пальцы будто режет?

Агата недоверчиво прищурилась.

— Ты сам утром видел. Признайся уже, что твоих рук дело.

— Ты глухая или просто тупая? Сказал же, я тут ни при чем!