Лавка страха - София Яновицкая

К своим двенадцати годам я пересмотрел кучу фильмов про зомби, злобных призраков и прочую нечисть. Конечно, они все были на экране — но мне показалось, что даже если бы они оказались рядом, на улице, то были бы не такими жуткими, как люди с потрескавшимися глазами возле больницы. Эти люди ни на кого не нападали, ни за кем не гнались, не брызгали ядовитой слюной. Издали в первую секунду они казались совершенно обычными — но потом ты начинал чувствовать, что что-то с ними не так.

В них не было злобы — в них вообще ничего не было. Мне вспомнились дома-декорации в школьном театре — картонный фасад, а за ним пусто. Как будто все эти люди на самом деле уже умерли, и только их тела каким-то образом изображали живых.

— Лучше бы ты это выдумал, — вырвалось у Агаты.

Оскар с трудом сглотнул, глядя на всё стеклянными от ужаса глазами, и судорожно вдохнул, словно ему не хватало воздуха.

Я почувствовал на себе взгляд — чьи-то расколотые глаза скользили по мне. Во рту пересохло, сердце замерло, а потом заколотилось как бешеное. Нужно уходить отсюда. Развернуться и бежать, не останавливаясь, сколько хватит сил — а потом спрятаться под одеяло и зажмуриться. И открыть глаза, только когда все это окажется неправдой, просто дурным сном, ведь такого не бывает по-настоящему…

— Жуть, да?

Мы обернулись. Рядом стояли две девчонки, ровесницы Оскара и Агаты. У обеих на головах были завязаны высокие хвосты — у одной светленький, у другой темный. Глаза у них, к счастью, были самыми обычными, но горели азартом.

Лицо у Оскара стало такое, как будто его вот прямо сейчас назначили главным хирургом. Пожизненно.

— Привет, — вздохнул он.

Девчонки, которых я мысленно назвал Хвостатыми, окинули меня и сестру цепким взглядом. Но, видимо, решили, что потом выяснят, кто мы такие, и уставились на Оскара.

— Врачи думают, у них сосуды в глазах полопались, — зачастила светленькая.

— Непохоже на кровь, — заявила Агата.

Девчонке явно не понравилось, что ее перебили. Она смерила Агату осуждающим взглядом и продолжила:

— Но что-то в крови нарушилось, и потому все черное. Анализы в лабораторию повезут.

— А еще, — заикнулась темненькая, но ее перебила Агата. Она не терпела, чтобы ее игнорировали.

— Что со всеми этими людьми случилось?

Не отреагировать на ее громкий вопрос Хвостатые уже не могли.

— Никто не знает, — кисло протянула светленькая. — Вроде как никаких болезней у них не нашли.

Мы переглянулись.

— Бред какой-то, — Агата скривилась.

Оскар промолчал, а у меня засосало в животе.

Темненькая девчонка еле дождалась, пока светленькая договорит, и вылезла вперед.

— А еще! — она обвела всех взглядом, явно наслаждаясь вниманием. — Я случайно услышала, как говорили медсестры…

Я не сдержался и фыркнул. «Случайно».

Хвостатые строго уставились на меня, почище училок в школе.

— …и они обсуждали, что все люди говорят про какую-то девушку.

— Что еще за девушка? — нахмурился Оскар.

— Типа незнакомая девушка, жутко красивая, но что-то у нее не так с глазами, — многозначительно произнесла темненькая.

— И якобы она типа что-то ела… или пила, — добавила светленькая. — Похоже на бред.

«Тетя приходила», — зазвучал у меня в голове детский голосок. По спине поползли мурашки.

— Прямо какая-то эпидемия, да? — снова затараторила темненькая.

Вид у нее был такой, словно она вот-вот добавит: «Круто, скажите?!» Она даже открыла рот, но взглянула в сторону больницы и вскрикнула:

— Ой, это же Влад из параллельного!

Хвостатые охнули и понеслись к несчастному Владу.

— Пошли отсюда, — тихо произнес Оскар.

Мы прошли несколько узких улочек, прежде чем кто-то из нас заговорил. Я не мог отвязаться от мыслей о том, что произошло, точнее, что я сделал сегодня ночью и связано ли это как-то с тем, что у людей потрескались глаза и они стали как зомби. Агата, судя по ее гримасе, колебалась между тем, чтобы назвать все чушью и признать то, что видела своими глазами. А Оскар…

— Я вспомнил, — глухо сообщил он через несколько улиц. — Вспомнил, откуда я это знаю.

Мы уставились на него.

— Читал в старых газетах, для доклада в школе — неважно. Такое уже происходило.

У меня ослабели колени, и я споткнулся о мостовую.

— Где-то в середине прошлого века, и вроде как это считалось легендой. — Оскар нервно потер лоб. — С людьми стало что-то твориться, вот точно как сейчас — черное в глазах, черное откашливали, галлюцинации, коматозное состояние. Никакой болезни не определили.

— И что с ними случилось потом? — спросила Агата.

— Через несколько дней они умирали, — негромко ответил Оскар. — А за пару дней до смерти каждый видел предыдущего умершего, как будто тот пришел за ним.

Несмотря на жару, меня начала бить дрожь.

— А почему заболели те люди?

— Узнать так и не удалось, — покачал головой Оскар. — Все началось вдруг и так же внезапно закончилось. Заболеть мог… может… кто угодно.

Мы подавленно замолчали.

— Ой, да ну. Стопудово легенда и есть, — чересчур уверенно заявила Агата. — Превратилась в страшилку… И потом, сейчас все видели одну и ту же девушку — и то, если ее действительно видели.

— Ну да, — торопливо согласился Оскар. — Сейчас другое.

Я покивал. Но уверен, что каждый из нас подумал об одном: сейчас еще никто и не умер.

Глава 13. Девушка с тьмой в глазах

В дальней стене чулана была дверь. На полу валялся ровно отрезанный кусок обоев — точно как я и помнил.

Я наполовину надеялся, что все, что я помнил из прошлой ночи, окажется дурным сном. Почему наполовину? Ну серьезно, кто откажется от того, чтобы в его доме оказалась потайная дверь, ведущая к приключениям?

Но вот она, дверь, из старого дерева, с черной паутиной и ручкой-черепом в центре. И неожиданно я не мог решиться открыть ее.

Я помчался в чулан, как только мы вернулись домой. Ходиков около «Лавки» стало меньше. Я надеялся, что эти тоже уйдут домой, иначе у них просто будет солнечный удар. Оскар с Агатой уселись на кухне есть мороженое, купленное по дороге, и обсуждать произошедшее. Я решил пока ничего им не рассказывать — прихватил фонарик и умчался наверх. Лучше сначала все разузнать самому.

— Ладно, — выдохнул я и взялся за ручку. Железо было холодным, но руку не прошило болью, как ночью. — Раз, два, три!

На счет «три» я потянул тяжелую дверь на себя. За ней открылся