Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

траву рядом, ожидая, когда она закончит, и ждать ему пришлось долго. Долго. Солнце грело уже плохо, похолодало, река несла воды свои и приносила свежесть, но Агнес, казалось, того не замечала, хотя и подрагивала, и съеживалась. Кавалер глядел на ее посиневшее тельце, ждал, наконец не выдержал и вытащил шар из ее окоченевших пальцев. Подождал. Она сидела, словно просыпалась, и, как всегда, терла руками глаза. И ежилась от холода. Наконец повалилась на спину, так и лежала молча, прикрывшись одеждой, продолжая тереть глаза. А время шло.

— Ну, видела что-нибудь? — спросил кавалер, когда ему надоело ждать.

— Видела, — она села и смотрела на него покрасневшими глазами, — видела белого человека. Он готовит вам ловушку и захочет убить, но вы вернетесь в свой лагерь живым.

— Что за белый человек?

— Не знаю, вы говорили с ним сегодня.

— Доктор Утти?

— Он не доктор, — возразила девочка.

— Выдает себя за доктора, ходит в маске, худой и писклявый, — предположил кавалер.

— Он не худой, он жирный, а кожа его белая, как полотно, и вся в язвах. И вам его нужно найти, или он вас одолеет. — Агнес встала, начала одеваться, она даже пошатывалась от усталости. — Найдите его, иначе живым из города не уйдете.

— А доктор Утти?

— Да не видела я никакого доктора, — с раздражением сказала девочка, — не было в стекле никакого доктора.

— А Брюнхвальд, как с ним быть, как попасть в цитадель, знаешь?

— Не знаю. — У нее не было сил, она снова уселась на траву. — Не думайте ни о чем, только о ловушке, что приготовил вам белый человек.

— Что за ловушка, где она?

— Да не знаю я! — заорала Агнес.

Она вдруг зарыдала, обняла его и не побоялась своим девичьим телом прижиматься к холодным латам:

— Господин, не ходите в город, давайте уедем, вдвоем. Иначе вы помрете там, стекло вас показывало мертвым, вы лежали на улице, и конь ваш был убит. А Ёгана держали люди и били его.

— Значит, меня там убьют? — спросил он.

— Да, если вам не поможет мальчик.

— Что за мальчик?

— Не знаю, не мальчик, может, но и не взрослый. Какой-то… Не знаю я, кто он… — Агнес рыдала. — Не ходите в город.

— Ты мне раньше говорила, что я доживу до старости, — напомнил кавалер.

— Не знаю я… Раньше так было, теперь этак. Со стеклом все не просто, все не ясно. Мутно все.

Он аккуратно, чтобы не поцарапать ее о броню, оторвал девочку от себя и встал:

— Я должен вернуться в город, там остались мои люди.

— Нет, не ходите туда, вы помрете, — рыдала Агнес.

— Одевайся и иди в лагерь и молись за меня, будем надеяться, что твой мальчик спасет меня. — Волков пошел к солдатам.

— А если не спасет? — крикнула девочка ему вслед.

— Спасет, я буду осторожен.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава 11

⠀⠀

н всегда прислушивался к словам Агнес с тех пор, как она стала глядеть в шар. Не пренебрег ее словами Волков и сейчас. Он выслал двух дозорных. Они шли в тридцати шагах впереди, Ёгана на коне и двух людей поставил в арьергард, сам ехал перед телегой, за ним шли Хилли-Вилли. Все были начеку, всем его людям передалось напряжение кавалера.

Наверное, это их и спасло от быстрой смерти: те два солдата, что шли впереди, увидали свежий конский навоз на мостовой. Они подняли руки, и кавалер остановил людей.

— Что там? — крикнул кавалер.

— Навоз, свежий, — отвечал один из солдат.

— Может, от наших лошадей?

— Господин, в этом проулке еще навоз, а мы туда не ездили! — крикнул второй солдат, указывая в проулок, что шел от дороги вправо.

— Сходи, взгляни, — приказал Волков.

Солдат молча скрылся в проулке, а второй остался на улице и наблюдал за ним. Остальные стояли, не шевелясь и почти не разговаривая, только лошади шевелились да переступали ногами. Второй солдат, что наблюдал за своим товарищем, неожиданно повернулся к Волкову, глаза его были круглые, перепуганные, он заорал:

— Засада, господин, засада!

И бросился бежать к своим, а из проулка, тоже бегом, выскочил дозорный, а следом, отставая от него на десять шагов, вылетел рыцарь. Настоящий, в великолепном доспехе, на роскошном коне, как и положено, с копьем! Конь скакал размашистым галопом, высекая подковами искры из камней мостовой. И рыцарь был под стать великолепному коню. Он догнал дозорного и играючи, как жука на булавку, наколол бедолагу на копье, убил наповал! И даже копья не бросил, стряхнул труп и погнался за вторым солдатом.

— Арбалетчик! — заорал Волков, понимая, что такой доспех, как у рыцаря, пробить непросто. — Убей под ним лошадь!

Растерявшийся арбалетчик только тут начал натягивать тетиву.

— Ёган, мой арбалет! — продолжал орать кавалер. — Что стоите, болваны, не видите, копье у него, разобрали щиты, все, кто со щитами, в первую линию, перед телегой становись!

Солдаты хватали щиты из телеги, арбалетчик выстрелил и не попал. Рыцарь, видя, что к его приближению готовы, остановил коня, снова высекая искры из мостовой, развернулся, а второй солдат, задыхаясь и лязгая железом, благополучно добежал до телеги, до своих.

— Живой я, а Яков что? — переводил он дух.

— Вон Яков лежит, проткнул он Якова, — отвечали ему солдаты.

Рыцарь отъехал и остановился, а из проулка стали выходить пешие, в отличном доспехе, один нес штандарт. Пурпурное поле, с соболями по востоку и западу, с золотой рыцарской перчаткой в центре. Волков не знал этого герба, хотя пурпур всегда говорил о знатности, а золото о том, что род рыцаря стар.

Но сейчас не герб интересовал кавалера; далее по улице, шагах в ста, еще из одного проулка или, быть может, целой улицы выезжали конные, двое. И пешие шли за ними.

Это была ловушка, те, что вдалеке, остановили бы людей кавалера, а рыцарь ударил бы с тыла. Хорошо, что дозорные заметили навоз.

— Господин, я натянул арбалет, — произнес Ёган, — что будем делать?

А что тут можно было делать? Восемнадцать пеших, из них шестнадцать в доброй броне, два арбалетчика. Да рыцарь, а двое, судя по цветам, его оруженосцы, да из тех, что сами не хуже рыцаря, оба в хорошем доспехе, с копьями. А у него осталось девять бродяг со щитами из досок, да Ёган, холоп бывший, да Хилли-Вилли, вот и все его войско.

И что тут можно сделать? Бежать, больше делать нечего, конечно, все не убегут. От такого рыцаря из пеших