Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

никто не уйдет, для него сейчас начнется развлечение, что-то вроде охоты. Да и сам Волков может и не успеть, конь у него, конечно, великолепный, но именно в него, вернее в его коня, и станут стрелять арбалетчики врага. Попадут, даже если только ранят, — у рыцаря будет шанс догнать противника.

— Хилли-Вилли! — позвал кавалер.

И мальчишки тут же подошли к нему. Они заметно волновались, да и не мудрено. Он сам волновался, только вида не показывал.

— Заряжайте мушкет. И слушайте внимательно, как только скажу палить — палите, — он наклонился и заговорил тихо-тихо, только чтобы эти двое слышали, — как стрельнете — бегите. Бросайте все и бегите, только к воротам не направляйтесь сразу, догонят. Сначала спрячьтесь где-нибудь, отсидитесь. Ясно?

— Но, господин… — начал было один из них.

— Ясно? — зарычал Волков.

— Да, — оба закивали.

Стали заряжать мушкет.

А тем временем люди рыцаря построились в два ряда, как положено, со знанием дела. Алебарды, пики, арбалеты. Каждый на своем месте. Щитов у них не было, с такими латами они ни к чему. Первый ряд весь в полном доспехе. Рыцарь и его оруженосцы перед ними. Они были готовы начать.

Требовалось что-то делать, и Волков крикнул то, что обычно кричали вместо приветствия:

— Кто вы такой и что вам надо?

— А вы что, не видите моего герба? — отвечал рыцарь, поднимая забрало.

— Вижу, но я с юга, — отвечал Волков. — Я не знаю вашего герба.

— Оно и видно, что вы не местный! — заорал один из оруженосцев рыцаря. — У нас на гербах ворон не рисуют!

— Это герб славного рода Ливенбахов! — крикнул второй. — Перед вами сам Якоб фон Бранц из рода Ливенбахов! А кто вы такой?

— Рыцарь Божий, Иероним Фолькоф, приехал сюда волею епископа Вильбурга, чтобы забрать мощи из Ризенкирхе, дабы уберечь их от осквернения.

— Господин, — тихо заговорил ближайший к Волкову солдат, — все Ливенбахи чертовы еретики.

— Ливенбахи… — стал припоминать кавалер.

— Так вы чертовы паписты! — крикнул рыцарь. — У вас есть индульгенция, Фолькоф, ваш пес-папа отпустил вам грехи? Лучше, если бы так, потому что сегодня вы умрете. Или думаете, что у вас хороший конь и вам удастся сбежать?

Он был прав. Волков так и думал.

— Зарядили? — спросил он у мальчишек.

— Да господин, мы готовы, — отвечал один из них.

— Убейте у него лошадь и сразу бегите. Стреляйте, как скажу.

— Господин, может, лучше мы стрельнем в него самого? — спросил тот, что держал мушкет.

— Хотя бы лошадь раньте, — зло зашипел кавалер.

И, обернувшись, крикнул:

— Ёган, арбалет!

Если бы мальчишкам удалось убить коня под рыцарем, а ему убить или ранить коня под одним из оруженосцев, его людям, гораздо хуже вооруженным, удалось бы убежать, во всяком случае, многим, если не всем.

Ёган передал Волкову арбалет.

— Приготовьтесь, — скомандовал кавалер, видя, как рыцарь и оруженосцы разворачивают коней готовиться к рывку.

— Мы готовы, — за всех ответил мальчишка, который уже стал целиться в рыцаря.

— Как двинется, стреляй, — сказал кавалер.

И мальчишка, тот, что целился, тут же приказал своему товарищу, тому, что держал дымящийся фитиль:

— Запаливай.

Ф-ф-фс-сш-шпа-а-ах-х!

Грянул выстрел. Белый клок дыма не спеша поплыл по улице, растворяясь в воздухе.

Все кони вздрогнули, но Волкова волновал только один конь, а этот конь вел себя абсолютно так же, как и все. Кавалер смотрел на него и понимал, что рыцарский конь готов кинуться в бой по первой команде ездока. Он был в порядке.

«Промахнулись, недоумки», — с горечью подумал Волков и глянул на мальчишек, те и не собирались бежать, со знанием дела они чистили ствол мушкета, один из них глянул на Волкова, поймал его взгляд и, от души улыбнувшись, сказал:

— Попали.

Кавалер хотел заорать, обругать, сказать, чтобы бежали, но в это мгновение в абсолютной тишине, что стояла на улице, он услыхал звук, повернул голову и увидел, как по брусчатке прыгает, бьет концами по камням, не желая успокаиваться, пружинистое рыцарское копье.

А потом на камни упал и щит со знаменитым гербом. Только теперь Волков глянул на рыцаря. Тот сидел на коне, наклонившись вперед, на луку седла, и держал перед собой руку, ладонью вверх, ковшом, словно собирал в нее что-то. То, что он собирал, было кровью, и капала она из шлема.

— Господина ранили! — оглушительно звонко крикнул кто-то из людей рыцаря.

Да все и так это понимали, оруженосцы подъехали к нему с двух сторон. И вовремя, Георг фон Бранц фон Ливенбах начал валиться с лошади, они едва успели поймать его. Упасть не дали. Поддержали и повезли прочь, а люди его расступились и снова сомкнулись, пропуская господина себе за спины.

— Господин, мы готовы, — сообщил один из мальчишек, тот, что держал зажженный фитиль. — Говорите, в кого палить.

Теперь ситуация изменилась, оруженосцы увозили своего рыцаря, но пешие все остались. Тот, что держал штандарт фон Ливенбаха, видимо сержант, грозно крикнул:

— Ребята, папские выродки ранили нашего господина, давайте-ка перережем этих папских свиней!

Солдаты его поддержали, загремели оружием, раззадоривая себя.

«А ведь и вправду перережут», — думал кавалер, он отлично понимал, что уж больно неравно вооружены люди фон Ливенбаха и его собственные солдаты.

Тут же ему в кирасу прилетел арбалетный болт, кирасу не пробил, скользнул и улетел под мышку. А вот Ёгану досталось, слегка. Болт чиркнул по луке седла и на палец вошел ему в ляжку, недалеко от причинного места. Ёган заорал:

— Ранили меня! Господин, меня ранили!

Волков, несмотря на серьезность ситуации, невольно засмеялся, глянул на слугу и сказал:

— Ну вот, с почином. И не ори так, то не рана, пустяк.

А люди рыцаря двинулись на них. Три пики, четыре алебарды. Плотный строй опытных людей, закованных в железо, да два арбалетчика.

— Шаг, ребята, навалимся дружно! — орал сержант со штандартом.

— Хилли-Вилли! — крикнул кавалер. — Палите в этого крикуна!

— Запаливай! — крикнул мальчишка, тот, что целился. — Я на него давно навел!

Ф-ф-фс-сш-ш-шпа-а-ах-х-х!

Снова хлопнул выстрел.

И сержант остановился. В его кирасе чернела дыра, такая, что палец можно было легко засунуть. Колени его стали подгибаться. Он стал сползать по древку штандарта на мостовую, с удивлением глядя именно на Волкова, словно его винил в том, что в него попали. И упал, роняя роскошно вышитый штандарт. Строй солдат врага остановился в двадцати шагах от людей кавалера.

Волков видел их лица, озадаченные, непонимающие. Чтобы усилить смятение противника, кавалер прицелился из арбалета в арбалетчика, что не укрылся за рядами своих, а стоял чуть в стороне. Выстрелил и попал, расстояние было небольшим. Попал тому в бок, но не так, чтобы убить. Сунул