Атаманова казна - Алексей Полилов

Пришлось провести ему экспресс-реанимацию, нажимая болевые точки на голове и шее. Проверив между делом его карманы, Туманов нашел знакомое уже описание своей личности, немного денег, и нарисованную на клочке бумаги схему местности, где была заштрихована большая часть и стоял знак вопроса на пустом месте, где предположительно и находился хутор. Наган он оставил где-то под деревом. Наконец Туманову удалось сфокусировать внимание пленника на себе и приступить к беседе.

– Как зовут?

– Чибис.

– Расскажите мне, господин Чибис, сколько человек ещё занято моим поиском?

– А уже почти никто. Двое держат лошадей у леса наготове, ждут нашего выхода. И всё.

–  Из Казани или Самары ожидаете подкрепления?

–  Послезавтра связь с Самарой, должны были доложить, что и как. А там – как прикажут.

–  То есть подкрепление возможно?

–  Из Казани точно никого не будет, кто мог уже все тут.

– Кто ещё знает о моём предполагаемом месте нахождения?

– Не могу знать. Вольт в Самаре, разве что.

– Его фамилия?

– Не знаю. Ой, что-то плохо мне… – пленник побледнел и мягко стал заваливаться вбок, закатив глаза.

Туманов нащупал сонную артерию, пульса не было. Бегло осмотрев кучку найденого при обыске, снова обратил внимание на схему из кармана безвременно усопшего. В общих чертах там было понятно, где находится место встречи поисковых групп, но для экономии времени решили взять проводником заарканенного пленника. Следовало довести дело до конца.

Оставшихся двоих, карауливших лошадей у леса, сняли просто – те расслабленно полулежали у разведенного костра, да так и остались там, не успев даже понять, что произошло: Рахим и Хамза тихо подобрались и одним броском накрыли пару, вогнав в грудь ножи по рукоять. Проводника, указавшего дорогу, упокоил Аюпов. Лошадей расседлали и выгнали из леса в поле. Тела и сбруи схоронили в кустах шиповника.

Вернувшись на хутор, уже к вечеру, отправил Нуртдинова и Шайдавлетова с лопатами в лес, закопать тела в овражке, чтобы не привлекать внимания стервятников. Теперь можно было и немного расслабиться, теперь по следу отряда никто не шёл. Он надеялся на это.

Поводок

(8 сентября)

Утром следующего дня Филатов доложил, что казаки готовы к маршу, и сидеть без дела уже никак не могут. Туманов понимал, что болезнь ослабила всех сильно, но так же знал, что дело и служба врачуют не хуже лекарств. Ефросинья Савельевна осуждающе качала головой, и выражала сомнение в правильности намерения засидевшихся на месте казаков. Ещё бы подлечиться неделю-другую, и тогда уж… А башкиры уже молча приводили в порядок подвижной состав обоза. В общем, Туманов решил двигаться дальше. Тому были и другие резоны: он всерьёз опасался обнаружения и неизбежных сопутствующих сложностей при перемещении фронтовой полосы, так-как они находились в опасной близости от оренбургского тракта. Было бы правильнее двигаться перед фронтом и в сторону от него, чем за ним. На подготовку к выдвижению потратили два дня. Обслужили подводы, лошадей, подправили амуницию и пополнили припасы, и выступили в ночь на 10 сентября.

Туманов долго размышлял, как обезопасить хозяев хутора от возможных последствий их вынужденного гостеприимства. Поступить с приютившими отряд стариками так, как предписывают правила разведки он просто уже не мог. Да и казаки настороженно посматривали на командира, пока он принимал решение, демонстрируя невербальные сигналы осуждения возможного приказа… В общем, с хозяевами расстались душевно, приведя в порядок хуторское хозяйство после своего пребывания. Старики были приятно удивлены щедростью гостей, оставивших им целым и хутор, и оплату за него, превышающую номинал раза в два, чего уж греха таить. Туманов подробно объяснил обоим, что и как отвечать на возможные расспросы любопытных: никого и ничего не видели, сами болели тифом, поэтому сидели на хуторе всё время. Приезжали какие-то военные на подводах, но узнав о тифе сразу уехали. И было бы лучше старикам вообще уехать на неделю-другую куда-нибудь, и вернуться после всех военных событий. Деньги же есть? Ну вот. Если что и случится без вас с хозяйством – будет на что подправить. А про нас забудьте…

Двигались теперь медленнее, чем ранее. Казаки в седлах уставали, внимательность снизилась, поэтому в первую ночь преодолели верст десять, с рассветом встав лагерем в лесу, недалеко от Караваево. Выставили дозор, и отдыхали до полудня, радуясь наступившему бабьему лету. Осень уже начала золотить косы берёз, напоминая о неизбежных скорых дождях и распутице. А они обязательно снизят и без того невысокую скорость обоза, а то и остановят совсем. И уходить им предстояло на восток, приближаясь к Уралу и его холодной осени. Чуть позже, когда отойдут подальше, можно будет двигаться днём, делая переходы длиннее. А пока второй ночной переход завершили не далеко от Большой Полянки. После дневного отдыха, перед самым выходом, Аюпов подошёл к Туманову и тихо сказал:

– Командир, плохое началось.

– Что не так, Аюпов?

– На поводок нас взяли, командир. Плохие люди следом идут. Думаю, на хуторе беда случился.

– Объясни. – Туманов уже относился к необычным способностям Юсупа с определенной серьёзностью.

– Думаю, к наш старик плохие люди пришли. И есть там человек, который много знает и умеет. Чёрный воин. Он наш след увидел.

– Как такое возможно, Юсуп? Мы убрали все следы, я лично проверил.

– Убрали, да. Толк не всё. Жили долго, много следов мусор осталась: стриглись-брились, мылись. Если что нашёл этот человек – тепер наш след будет видеть, как… как компас, вот. Тепер всегда будет знать, в какой стороне мы идём.

– И как ты это узнал?

– Как узнал? Да вот же, видишь прозрачный облак над нами? – Аюпов чуть скосил глаза вверх, – Видишь?

– Не вижу ничего, – Туманов осторожно осмотрел небо.

– Ну, я вижу. Я это умею, командир. Плохой знак.

– Ты же не шутишь, Юсуп?.. – спросил Туманов без особого смысла, уже понимая, что теперь придётся проверять всю эту полумистическую информацию самому.

– Э, самый время для такой шутка, командир. Зачем так скажешь?

А что ещё тут можно было сказать? Туманов вздохнул и недолго поразмыслив отдал команду усилить дозор, и оставаться на месте до его прибытия. Сам же, взяв с собой Аюпова и Шайдавлетова, решил вернуться на хутор и разобраться с происходящим на месте.

Двадцать вёрст уже пройденного маршрута преодолели к исходу ночи, и с рассветом осторожно, пешим порядком, подобрались к хутору, оставив лошадей в полуверсте. С северной стороны далеко, на грани слышимости, рокотала канонада – судя по всему, фронт начал откатываться от Казани на юго-восток. Понаблюдали