Щипач - Анна Альфредовна Старобинец

— Одолжила?

— Хорошо. Взяла без спросу. Но с возвратом. И вот сегодня мне неожиданно представился шанс. Я принесла Песцу к скотобойне морошковое мороженое, он откусил его и заснул.

И тут же появился Барсукот и запихнул спящего Песца в мешок. Я незаметно пошла за Барсукотом. Мы шли по подземным крысиным тропам. Эти тропы ведут от скотобойни прямо сюда, в Чёрный дом.

— Барсукот шёл крысиными тропами? — недоверчиво уточнил Барсук Старший. — Мне трудно в это поверить.

— Тем не менее я говорю правду. Барсукот притащил Песца в Чёрный дом и начал допрашивать. Я сидела вот здесь, в подвале, и слушала. Один раз я чуть не попалась: от волнения стала грызть обгоревшую стену, и кусок отвалился. К счастью, они меня не услышали. Вот тогда я, наверное, и измазала лапы в пепле.

— О чём они говорили? — взволнованно спросил Барсук Старший.

— Барсукот обвинял Песца в том, что Песец — Щипач. А Песец обвинял в том же самом Барсукота. Я … болела за Барсукота. Песец очень наглый и лицемерный. А Барсукот … Он мне показался таким отчаянным, таким умным и таким страстным. Я почти поверила в то, что он не Щипач. Что его обвиняют несправедливо. Я даже подумала, что, когда его оправдают, я могла бы нанять сыщиком не вас, а его. Поэтому на допросе я не сказала, что он скрывается в Чёрном доме. — Барбара мечтательно уставилась на дрожащий огонёк свечи. — Мы с ним даже могли бы работать в паре …

— Романтично, — сухо сказал Барсук. — А что же воробушек Роберт? Кто его ощипал?

— Не знаю. Я вернулась к дубу, чтобы забрать шиши за доставку мороженого, наклонилась к дуплу — а там!.. — Барбара поёжилась, — дохлый воробушек.

— Он не дохлый.

— Ну, такой. Неподвижный. В коме. В коме собственных перьев. Я тогда ещё подумала, что Барсукот точно не виноват, ведь я всё видела, он просто схватил Песца и поволок в Чёрный дом, он никого не щипал … Но теперь. Теперь, когда я вернулась в его убежище и нашла здесь ощипанную Сороку, я поняла, что ошиблась. Он просто псих, этот ваш Барсукот. Он настоящий безумец. Скорее всего, он ощипал воробья заранее и сунул его в дупло, когда волок мимо мешок …

— Что ж, в зверской логике вам не откажешь, Барбара, — сухо сказал Барсук Старший. — Но я вам не доверяю.

Лай нарастал. Пронзительные трели полицейской сирены оглашали окрестности. С тех пор как Скворчонок услышал звук сирены в Охотках, он всегда его издавал, когда полиция спешила на вызов.

— Я вообще никому больше не доверяю, — добавил Барсук.

Глава 12, короткая, но жуткая

Ощипывать пингвина было непросто. Его перья оказались мелкими и гладкими, как волоски, и нормально схватиться за них зубами Барсукот не мог. Приходилось помогать себе когтем.

В свете полной луны белое пузо пингвина напоминало Барсукоту вылепленный из снега шар от снеговика, а запрокинутый клюв — потемневшую гнилую морковку. Барсукот не хотел ощипывать птицу-снеговика, но луна приказывала ему действовать.

— Щипач обязан щипать, — сказала луна. — Щипать и жечь.

Горелые перья пингвина пахли морем и высохшими водорослями.

— Щипать и жечь, — прошептал Барсукот.

Полная луна, расчленённая на квадратики решёткой канализационного люка, освещала его грязную шерсть.

Глава 13, в которой у всех своя правда

— Сорока — сильная, она справится, — с некоторым сомнением заявил Грач Врач. — Она скорее в шоке, чем в коме. Я сделаю ей искусственное дыхание клюв в клюв и укутаю в моховой плед. Это должно помочь.

— В котором часу она была ощипана? — спросил Барсук Старший Стервятника.

— Моё экспертное мнение: Сороку ощипали около пяти часов вечера. В это время мы как раз допрашивали подозреваемую Барбару. Таким образом, она никак не могла ощипать Сороку. Что до следов пепла на её берестяной кружке, я установил, что это не пепел перьев воробушка Роберта. Это пепел отсюда, из Чёрного дома. Таким образом …

— То есть Сороку ощипали уже после воробушка? — перебил Барсук Старший.

— Воробушка ощипали в три. Так что — да, после.

— Это значит, вы снимаете с меня обвинения? — спросила Барбара.

— Это значит, он ощипывает их не строго по порядку … — пробормотал Барсук Старший. — Либо что-то помешало ему соблюсти последовательность …

— Не понял зверскую логику. — Гриф нацепил на клюв толстую ежовую рукавицу. — Кфо фо мэ фобвуваеф?

— Ты не мог бы снять эту штуку с клюва, Гриф?

— Вообще-то я в этой штуке работаю! — Гриф стянул с себя ежовую рукавицу и потряс ею в воздухе. — Без неё я поранюсь об иглы Лжеежа.

— Но в ней ты говоришь неразборчиво.

— Я спросил, кто что не соблюдает. Про какую последовательность ты говоришь?

— Наш Щипач вдохновляется «Балладой о бешеном хомяке». Вот, послушай! — Барсук Старший открыл полусгоревшую книгу Опушкина на нужном месте. — «Гибнут юными до срока и кукушки, и сороки, воробьи, грачи, стрижи, волки, во́роны, ежи …».

— Ежи? — напрягся Лжеёж.

— Прошу вас, не дёргайтесь, — поморщился Гриф Стервятник. — Вы мне чуть глаз не выкололи!

— В стихотворении воробей идёт после сороки. А у нас — наоборот. Значит, Щипач не соблюдает последовательность, — подытожил Барсук Старший. — Нам нужно срочно приставить охранных собак к Грачу Врачу и вороне Саре. У Стрижа охрана уже есть …

— На ворону собак не хватит! — тявкнул Граф. — У меня нет столько свободных собак!

— Приставить. К каждой. Названной. Птице. Охрану, — отчеканил Барсук. — Любая из них может быть следующей.

— Почему только к птицам? Может, это я — следующий?! — встопорщился Лжеёж.

— Ну вот! Вы мне поцарапали клюв! — возмутился Гриф. — Сомневаюсь, что даже самому сумасшедшему маньяку придёт в голову вас ощипывать … Сейчас замрите … Не шевелитесь … Я, кажется, обнаружил на вашей игле фрагмент чьей-то шерсти …

— Извините, я просто разволновался, — сказал Лжеёж. — Слишком много впечатлений за один день. Сначала меня ловят два маньяка, кот и песец, потом один сажает другого на меня, потом маньяки меня отпускают, но ловит полиция. И вот теперь я узнаю, что я в чёрном списке. Я обречён!

— Ай! Вы ткнули меня прямо в грудь! Нет, всё-таки без спецодежды не обойтись. — Стервятник снова нацепил на клюв ежовую рукавицу и осторожно снял с иглы Лжеежа клочок белой шерсти. — Фэвфть фефпа!

— Фефпа … — мечтательно повторил Скворчонок.

— Что?! — хором переспросили Барсук, Лжеёж и Барбара.

— Шерсть Песца! — Гриф Стервятник торжествующе стянул с клюва рукавицу. — Лжеёж не лжёт. На него действительно сажали Песца.

— И Песец, сидя на мне, сказал, что