Щипач - Анна Альфредовна Старобинец

— Нет, мне просто так удобнее. — Она слегка повернулась, чтобы Барсук не видел ее лап.

— Что вы прячете?

— Ничего.

— Опять врёте? Сейчас же покажите мне лапы!

— Хорошо. — Барбара всхлипнула. — Я покажу. Но вам её не отдам! Я её не украла! Я её здесь честно нашла! Вот, смотрите!

* * *

Барсук Старший уставился на обгоревший кусок бересты, на котором когда-то давно, в прошлой жизни, по его заказу был выдолблен талантливым клювом семейный портрет: он и его жена-барсучиха. Береста, оказывается, частично уцелела в пожаре. То есть он, Барсук Старший, сгорел, но изображение жены сохранилось.

— Бар … Бар … Барбара. Зачем вам этот портрет? — онемевшими губами спросил Барсук Старший.

— А затем, что тут — моя мама Мелесандра! — Она тряхнула куском бересты. — Мою маму ни с кем не спутаешь. Она самая красивая барсучиха на свете! А вот тут, вы видите, тут сгорело, но осталась мужская лапа! Это папа! Я уверена, это папа!

Если я найду реставратора, который восстановит сгоревшую бересту, я смогу узнать, как он выглядел! Я смогу посмотреть на отца!

— Вам не нужно восстанавливать бересту, чтобы посмотреть на отца, — еле слышно сказал Барсук Старший. — Зверская логика подсказывает, что вы смотрите на него … то есть на меня … прямо сейчас.

— Ой, трогательно-то как! — расчувствовалась Сорока. — Вот новость-то! У Барсука-то, у Старшего-то, теперь дочка есть! Сейчас разнесу-то я это по всем окрестным лесам-то!.. — Сорока поднялась, покачнулась и мечтательно повела ощипанным крылом.

— Не надо ничего разносить, — строго сказал Грач Врач. — Вы должны себя поберечь. Я вам, Сорока, предписал постельный режим. Без маховых перьев вы в воздух всё равно не подниметесь.

— Постель — для хомяков, — отмахнулась Сорока. — Моя-то жизнь, мой-то воздух — это свежие новости! Я делаю новости! Так-то! Как-то! Ну-ка, Барбара! Вы хотите это как-то прокомментировать-то? Эту новость-то? Что вы отыскали отца-то?

— Предатель! Как ты мог бросить нас с мамой? — Барбара посмотрела на Барсука Старшего полными слёз глазами и выбежала из Чёрного дома.

Глава 14, в которой бабочка на хвосте обязательна

— Щипать и жечь! — пробормотал Барсукот и резко открыл глаза.

Он лежал, свернувшись в тугой клубок, и часто, неровно дышал. Нос покрылся испариной, шерсть встала дыбом, и налипшие на хвосте комки грязи подрагивали, как засохшие ягоды на шипастом кусте. Рассветное солнце заглядывало ему прямо в глаза через решётку канализационного люка, расчерчивало его новое убежище тюремными прутьями теней.

Опять кошмар. Всё тот же ночной кошмар.

— Опять всё тот же кошмар? — над ним склонился Крысун. — Тебе снилось, что ты — Щипач? На, погрызи валерьяну, она поможет.

Барсукот кивнул, сунул под язык валерьяновый корень и протёр лапой воспалённые глаза.

— Со мной что-то не так, Крысун, — сказал он тихо. — Я боюсь, что у меня есть тёмная сторона … Что я состою из двух половин …

— Из чего ты состоишь? — насторожился Крысун.

— Я имею в виду: вдруг я правда сделал что-то ужасное? А потом про это забыл? Эти сны — они ведь не могут быть просто так?

— Нет никаких половин, — спокойно сказал Крысун. — Ты просто очень устал. И ты один против всех. Поэтому тебе снятся кошмары.

— Я не один. У меня есть ты, Крысун. Ты мой единственный друг.

— Теперь тебе стоит рассчитывать только на себя, Барсукот. На себя одного, — глухим голосом отозвался Крысун.

— Теперь? — насторожился Барсукот. — Что ты имеешь в виду? Ты уходишь? Ты бросаешь меня здесь одного? Эй! Куда ты собрался? Почему ты так тщательно причёсываешь усы? И зачем … Зачем ты повязал на хвост бабочку?

— Когда идёшь в кабинет к Ласке, нужно быть одетым по форме. Бабочка на хвосте обязательна. У нас очень строгий крысс-код.

— Ты идёшь к Ласке?

— Да.

— Но ты ведь вернёшься?

— Я надеюсь, — ответил Крысун, и в голосе его Барсукот различил что-то очень похожее на страх. — Я постараюсь вернуться.

— Ты боишься, что Ласка откусит тебе голову? — заволновался Барсукот. — Не ходи к ней! Пожалуйста, не ходи!

— Я ничего не боюсь, — гордо сказал Крысун. — Всё, что не убивает крысу, делает её серее.

— Но ведь Ласка — она убивает крыс! Она откусывает им головы и вырывает сердца!

— Настоящая крыса живёт так, как будто ей уже вырвали сердце.

— Подумай хотя бы обо мне, Крысун, если не хочешь думать о себе! Ведь если тебя не будет …

— Меня и так нет. Я — твоя тень.

— Я не понимаю тебя, Крысун, — горестно вздохнул Барсукот. — Что ты имеешь в виду?

— Это древняя крысиная мудрость: «Не отбрасывай тень — стань тенью». Тебе, наверное, не понять. До свидания, друг Барсукот!

Крысун быстро махнул лапой, отвернулся и скрылся в тёмном отверстии канализационной трубы.

— Друг … — тихонько повторил Барсукот.

До сих пор Крысун никогда не называл его другом.

Глава 15, в которой сердце стучит как дятел

— Постой! Подожди, Бар … бара!.. — Барсук Старший задыхался на бегу и всё больше отставал от молодой самки. — Я в плохой звер … ской форме! Я не могу так быс … тро бежать! Подо … жди меня, до … чка!

— Ах «дочка»?! — Барбара резко остановилась в зарослях малины и повернула к Барсуку Старшему злое лицо. — Теперь я для тебя, значит, дочка? Теперь, когда Сорока поскакала разносить эту новость? Теперь ты будешь играть в хорошего папу? Иначе что подумают звери! Ведь ты же у нас такой добрый! Такой справедливый! Но не надейся, что я вместе с тобой разыграю этот спектакль! Я расскажу … — лицо Барбары скривилось в плаче, и из разъярённой самки она мгновенно превратилась в обиженного детёныша, — я всем расскажу, что ты бросил меня и маму!

— Я вас … не бросал … — Барсук Старший тяжело плюхнулся в малинник. — Я был уверен, что Мелесандра … что твоя мама погибла! Что она сгорела в пожаре.

— А я?!

— Ты тогда была в животе Мелесандры. Мы ждали твоего рождения в сентябре.

— Да, у меня действительно день рождения в сентябре. Мы с мамой в этот день всегда собирали грибы. — Барбара немного смягчилась. — И танцевали под дождём.

— Твоя мама … Мелесандра … Она любила танцевать под дождём … — Барсук Старший собрался с духом. — Она умерла?

— С какой стати? Она жива и здорова.

Барсуку Старшему показалось, что его сердце стало слишком тяжёлым. Что оно сорвалось со своего привычного места и упало в живот. А