Томек на Аляске - Мацей Дудзяк

После нескольких минут быстрой ходьбы она была на месте и, воспользовавшись боковым входом, оказалась в отеле. Сняла ботинки. Ей хотелось тихо и незаметно проскользнуть в свою комнату. Ей это удалось. К счастью, Томека в номере не было. Она сбросила куртку и посмотрела в зеркало. На лице было несколько легких царапин. Она быстро умылась. Только теперь напряжение спало. Она взглянула в зеркало еще раз:

— Сомнений нет, пани Вильмовская! Ни малейших! Кто-то на нас охотится!

На Юконе

Солнце уже давно перевалило за зенит, заливая борт и часть палубы темно-медовыми потоками света. «Мэри Луис» оказалась небольшим речным судном с одной трубой, из которой в чистый северный воздух валил темный дым. Паровые турбины, приводившие его в движение, работали на общедоступном топливе — дровах. Суденышко могло взять на борт не более тридцати человек, и то при условии, что все они будут постоянно находиться на палубе. Небольшой пассажирский салон, предназначенный для немногочисленного экипажа и гостей Компании Гудзонова залива, располагался под палубой.

На этом участке Юкон имел множество притоков и бесчисленные мели, скрытые в это время года, особенно в прибрежной зоне, под тонким слоем льда. Несомненно, река была крупнейшей водной артерией на северо-западе Северной Америки[66], труднопроходимой для судоходства даже в короткий здесь весенне-летний период. Огромные массы воды, гонимые силой весеннего половодья, сходили с горных склонов и часто несли с собой вырванные с корнем могучие деревья. Так образовывались заторы на многочисленных подводных валунах, представлявшие смертельную опасность для смельчаков, пытавшихся пробраться на север или юг от городка Уайтхорс. Выше Доусона в Юкон впадала небольшая, по меркам Аляски, река Фортимайл[67] — она затем поворачивала на юго-запад и соединялась с Тананой[68], приток которой под названием Чина доходил до Фэрбанкса.

«Мэри Луис», ведомая уверенной рукой рулевого, шла по самому центру русла. Рулевой был в постоянном контакте с лоцманом, предупреждавшим об опасностях. Пассажиры по большей части дремали, прерываясь лишь на скромные трапезы. То и дело по обоим берегам реки можно было с легкостью заметить могучего лося, со спокойствием взиравшего на судно. В другом месте медведица гризли[69] предусмотрительно отгоняла от речных отмелей своих медвежат, появившихся на свет всего несколько месяцев назад.

Четверо друзей, как и остальные пассажиры, не имея особых занятий, то дремали, то вели беседы. В основном они крутились вокруг крушения дирижабля и каменной лавины на трассе гонок. Все сходились во мнении, что оба события тесно связаны между собой. Ярош, пользуясь присутствием Жана-Клода Риго, расспрашивал его о подробностях аляскинской флоры, а двое молчаливых тлинкитов предпочитали оставаться на палубе.

— Просим к нам, пан Вильмовский. И ваших спутников тоже. Пан Риго рассказывает очень интересные вещи о Компании Гудзонова залива, — в какой-то момент произнес Ярош.

Помещение было соразмерно небольшому судну. Новицкий, втиснувшись в один из углов кают-компании, опирался спиной о заднюю стену, а правым плечом касался боковой, служившей одновременно и внешней стеной пассажирского салона.

— Усаживайтесь поудобнее, насколько это возможно в этой скорлупке. — Риго дружелюбно подмигнул. — Я как раз рассказываю пану Ярошу историю Компании Гудзонова залива, которая ведь неразрывно связана с историей всей Америки.

— Что вы говорите? — проявил интерес Новицкий. — Значит, ваша фирма приплыла сюда вместе с Колумбом?

— Ну что вы! — улыбнулся Жан-Клод. — История Компании Гудзонова залива хоть и уходит корнями почти в середину семнадцатого века, но, конечно, началась она значительно позже первых французских и английских колоний в Северной Америке.[70] Сегодня, с высоты двадцатого века и нескольких столетий, об этой истории можно говорить даже критически, потому что есть о чем.

— Что вы имеете в виду? — спросил Томек.

— Прежде всего, нужно осознать, что Северная Америка в том виде, в каком мы ее знаем, выросла из разбойничьего завоевания земель, принадлежавших коренным жителям, из принесенных сюда болезней и рабов из Африки, — на одном дыхании перечислил Жан-Клод.

— Вы, кажется, ставите под сомнение весь существующий миропорядок, — заметил Ярош.

— Ничего подобного! Я лишь констатирую факты, — продолжал Риго. — Когда создавалась Компания Гудзонова залива, то есть в 1670 году, на этом континенте доминировало постоянное соперничество Англии и Франции, принесенное еще из Европы. А само ее основание было продиктовано ничем иным, как жаждой наживы на торговле мехами, на которые на Старом континенте возник огромный спрос. Каждый хотел иметь шапку из бобрового меха.

— И что же в этом плохого? — вставила Салли.

— В бобровой шапке? Ничего, конечно, — с легкой иронией ответил Жан-Клод. — И все же растущая жажда наживы и все новые заказы из Европы вели к стычкам, сражениям и даже войнам, в которых индейцы всегда оставались в проигрыше.

— Ну, неужели войны с индейцами велись из-за бобровых мехов? — попытался пошутить Новицкий.

— А если я скажу вам, что бобр — это символ губительной эксплуатации, вы сможете в это поверить? Войны между Францией и Англией за влияние и господство в Северной Америке на самом деле всегда велись за ресурсы. А чтобы этими ресурсами пользоваться, индейцев втягивали то в одну, то в другую сторону и натравливали их друг на друга[71]. И так коренных жителей становилось все меньше, а пришельцев — все больше, если говорить очень мягко…

— Вы говорите так, будто сами индеец, — не унимался Новицкий.

— Так и есть, дорогой друг. В моих жилах течет индейская кровь. Мой дед Жан-Пьер женился на женщине из племени кри[72] по имени Два Цветка, — с гордостью произнес Риго.

Только теперь Томек присмотрелся к Жан-Клоду. Смуглая, чуть оливковая кожа, иссиня-черные волосы и выступающие скулы…

— Вот почему вы так чутки к бедам индейцев, — с пониманием сказал он. — Наша страна, Польша, уже более ста лет находится под властью захватчиков, и мы каждый день видели, каково это — жить в оккупации в собственной стране.

Ярош и Новицкий согласно кивнули.

— А, так вот почему я сразу почувствовал к вам симпатию, — ответил Риго и широко улыбнулся. — Но вернемся к теме… Нам, канадцам, почти удалось избежать войн с индейцами, которые так жестоко прошлись по ним на американской стороне. Мы стараемся строить совершенно новое