Двадцать лет спустя - Александр Дюма

Портос подошел к окну, взял один из железных прутьев обеими руками, потянул его к себе и согнул, как лук, так что оба конца вышли из своих гнезд, где они, скрепленные цементом, плотно сидели тридцать лет.

– Вот, мой друг, – сказал д’Артаньян, – чего не мог бы сделать кардинал, несмотря на все свои дарования.

– Выдернуть еще один? – спросил Портос.

– Нет, одного вполне достаточно: теперь человек тут пройдет.

Портос попробовал просунуть в отверстие свой торс, и это ему удалось.

– Да, – сказал он.

– Действительно, хорошее отверстие. Теперь просуньте туда руку, – сказал ему д’Артаньян.

– Куда?

– В это самое отверстие.

– Зачем?

– Вы это сейчас узнаете. Просуньте же.

Портос повиновался, послушный, как солдат, и просунул руку сквозь решетку.

– Отлично, – сказал д’Артаньян.

– Значит, дело налаживается?

– Чудесно, мой друг.

– А теперь что делать?

– Ничего.

– Значит, все кончено?

– Нет еще.

– Мне все же хотелось бы понять, в чем дело, – заметил Портос.

– Слушайте, друг мой, и вы поймете с двух слов. Как видите, дверь караулки отворяется.

– Вижу.

– Два солдата, которые будут сопровождать кардинала, пройдут через этот двор.

– Они уже выходят.

– Только бы они затворили дверь караулки. Отлично. Они ее затворили.

– А дальше что?

– Тише. Они могут нас услышать.

– Так я опять ничего не узнаю?

– Нет, узнаете. По мере того как вы будете действовать, вы все поймете.

– Все же я предпочел бы…

– Зато это будет приятная неожиданность.

– В самом деле… Вы правы, – сказал Портос.

– Тсс…

Портос замолчал и замер на месте. Действительно, два солдата направились к окну, потирая себе руки, так как на дворе стоял февраль и было холодно.

В эту минуту дверь караулки отворилась, и кто-то позвал одного из солдат. Тот оставил своего товарища и возвратился в караулку.

– Это не портит дела? – спросил Портос.

– Нет, все идет отлично, – ответил д’Артаньян. – Теперь слушайте. Я подзову солдата и заведу с ним разговор, как сделал это вчера с одним из его товарищей, помните?

– Да, только я не понял ни одного слова из того, что он говорил.

– Он говорил с сильным акцентом. Но выслушайте внимательно все, что я вам скажу. Все дело в точности выполнения.

– Отлично. Точное выполнение – это по моей части.

– Я это знаю, черт возьми, и потому рассчитываю на вас.

– В чем же дело?

– Я подзову этого солдата и заговорю с ним.

– Я это уже слышал.

– Я повернусь влево, так что он окажется по правую руку от вас, когда встанет на скамью.

– А если он не встанет?

– Встанет, будьте покойны. В тот момент, когда он встанет на скамью, протяните вашу страшную руку и схватите его за горло. Потом приподнимите его, как Товия поднял рыбу за жабры, и втащите в нашу комнату, стараясь прижимать его посильнее, чтобы он не крикнул.

– Хорошо, – сказал Портос. – А если я задушу его?

– Одним швейцарцем будет меньше. Но этого, надеюсь, не случится. Вы осторожно положите его здесь, мы свяжем его и, засунув в рот кляп, приищем где-нибудь для него местечко. Таким образом мы достанем для начала мундир и шпагу.

– Чудесно! – сказал Портос, глядя на д’Артаньяна с глубочайшим восхищением. – Но одного мундира и одной шпаги мало для двоих.

– Так что же? Ведь есть еще его товарищ…

– Вы правы, – сказал Портос.

– Итак, когда я кашляну, протяните руку, это будет сигналом.

– Хорошо.

Оба друга заняли назначенные места, так что Портос оказался совершенно скрыт от глаз солдата, проходившего в это время мимо окна.

– Здравствуйте, приятель, – сказал д’Артаньян самым любезным и мягким тоном.

– Допрый вечер, сутарь, – ответил солдат с ужасным акцентом.

– Вам, кажется, не очень тепло? – спросил д’Артаньян.

– Брр, – был ответ солдата.

– Я думаю, стаканчик вина доставил бы вам удовольствие?

– Стаканшик вина? Я пы от нефо не откасался.

– Рыба клюет! Рыба клюет! – прошептал д’Артаньян Портосу.

– Понимаю, – сказал Портос.

– У меня здесь есть бутылочка вина, – продолжал д’Артаньян.

– Путылочка?

– Да.

– Полная путылка?

– Полная, и она – ваша, если вы согласны выпить ее за мое здоровье.

– Э-э, – сказал солдат, приближаясь к окну, – я ошень пы хотел.

– Так берите бутылку, мой друг, – сказал д’Артаньян.

– С утофольстфием. Здесь, кашется, есть скамейка.