Завещание императора - Александр Старшинов

Лето 866 года от основания Рима

Рим

Приск вернулся домой злой как Орк[39].

Все труды этого дня пошли прахом – пусть он и узнал, что таинственная матрона действовала в пользу Адриана, но след, ведущий ко второму похитителю, был утерян окончательно.

Дом встретил хозяина разором, суетой и шумом. Слуги упаковали большую часть вещей отъезжающей Кориоллы в сундуки, и дом выглядел так, будто в нем побывали грабители. Или победившая армия. Что практически одно и то же.

Привратник, открывая дверь припозднившемуся хозяину, сообщил:

– У нас гости.

– Кука?

Прим хмыкнул:

– И этот тоже. А еще – Тиресий.

Приску в первый момент показалось, что он ослышался.

– Тиресий? Но ему же только вчера… Впрочем, неважно.

– Гай, старина, где ты шлялся! – завопил Кука, выскакивая в атрий и обнимая старого товарища. – Я уж думал, тебя прибили где-нибудь в переулке. Мы с Тирсом заготовили факелы и собрались идти тебя искать. А ты взял и сам явился! Молодчага!

– Совсем не молодчага, – буркнул Приск. – Наоборот. Сунулся куда не надо. Боюсь, нас всех прикончат еще до утра.

– Значит, так! – Кука обхватил старого товарища за плечи и повел в библиотеку. – Незачем паниковать. Живо говори, что ты вызнал.

– Немногое… Нить опять оборвалась.

Рассказать ничего Приск не успел – послышался отчаянный вопль Прима, затем лай Борисфена, перешедший в обиженный визг.

Друзья кинулись в атрий.

Посреди помещения стоял Декстр. Прим еще не успел запереть дверь за вошедшим хозяином, так что штурм был кратким и успешным. Хотя не сказать что бескровным, – Прим в углу атрия утирал расквашенный нос, а подле его ног, поскуливая, жался Борисфен.

Белые сумасшедшие глаза Декстра смотрели с такой яростью, что у Куки разом отнялся язык.

– Ага, Тиресий, Кука… славный контуберний в сборе… – пробормотал Декстр свистящим шепотом. – Ну и кто из вас убил Павсания? А?

– Не знаю, – заявил Приск. – Его пытались похитить, я помешал, но несчастному сломали шею.

– Кто сломал?

– Греку не повезло – угодил под колесо повозки.

– Та-ак… Иногда Фортуна бьет дураков очень страшно. Где можно поговорить? – спросил Декстр.

– В библиотеке.

– Идем. Все за мной. – Декстр повернулся к Приму: – А ты, лентяй, живо запри дверь и никому не открывай, кто бы ни стучал – назовись он хоть самим императором. Понял?

Прим молча кивнул и выразительно шмыгнул носом. Борисфен осторожно гавкнул.

Когда Приск и его друзья вошли в библиотеку вместе с Декстром и заперли дверь, фрументарий наморщился:

– Что за вонь? У вас тут собака сдохла?

– Человеческий труп. Разлагается, – объяснил Кука. – Ждем вечера, чтобы выбросить.

– Ясно. Завещание здесь?

Приск помедлил, переглянулся с Кукой и кивнул.

– Исправленное в пользу Адриана?

– Нет, – признался Приск. Нельзя сказать, чтобы это «нет» далось ему легко.

Декстр стиснул зубы и несколько мгновений стоял неподвижно. Воцарилась такая тишина, что никто, казалось, не дышал. Друзей было четверо, Декстр – один, но это ничего не значило. Кука попытался отыскать на поясе рукоять кинжала, но пальцы почему-то ухватили пустоту, хотя мгновение назад кинжал был под рукой.

– Вас в самом деле стоило всех прикончить, – озвучил их страхи Декстр.

Он опустился в плетеное кресло. Остальные продолжали стоять.

– За что? – постарался как можно тверже спросить Приск.

– За проваленное дело. Объяснить? Изволь. Ты, Приск, как дурак, пустил меня по ложному следу, вместо того чтобы прийти и все рассказать.

– Я не знал, на чьей ты стороне…

– А сам ты на чьей?

Приск помолчал. Потом проговорил тихо:

– На стороне Адриана, разумеется. Он – мой патрон.

– А я, думаешь, на чьей-то другой?

– Но мы еще можем…

– Уже нет! – оборвал его Декстр. – Ты все испортил! Вернее, вы испортили дело сообща.

– Уж если на то пошло – мы спасли завещание, когда его пытался похитить тот тип в грязной тоге из библиотеки, – напомнил Приск. – И ты об этом знаешь.

– Знаю. Потому и не прикончил ни тебя, ни твоих друзей. Хотя вы, как мыши-переростки, постоянно путались у меня под ногами.

– Не понимаю, почему… – осмелился вставить слово Тиресий.

– Потому что ничего не знаешь. Ни ты, ни твои друзья. Великая дева тяжело больна. Она вот-вот покинет храм, поскольку срок ее обязательного служения вышел. И так мы уговорили ее помедлить еще месяц. Все остальные весталки не на стороне Адриана. А на чьей стороне – не понять. Там у них в храме интриги, подглядывания, бабские склоки… Я не ведаю, кто подслушал или проболтался. Ясно одно – в храме знают про завещание. И теперь кто-то разнюхал, что его похитили. Пока они не донесли императору, потому что хотят воспользоваться сами тем фактом, что завещание исчезло. Когда Великая дева вернется домой – а это случится на днях, у нас не останется в храме союзника, чтобы вернуть исправленное завещание в хранилище. А теперь еще нет человека, который подделает текст. К тому же Паук погиб, а Великая дева ему доверяла – он был вольноотпущенником ее семьи. Не уверен, что она возьмет пергамент от кого-то другого…

Ну вот, расклад сил сделался более или менее ясен. М-да, всё могло случиться куда удачнее!

– В смерти Паука мы не виноваты… – напомнил Кука.

– Знаю! – огрызнулся Декстр. – Но этот вопрос я бы как-то решил… а вот остальные…

– Кто еще охотится за пергаментом? – спросил Приск.

– Неизвестно. Но я-то надеялся, что ты выследил этих людей.

– У нас есть труп гладиатора. Этот парень явился за пергаментом… – сказал Тиресий с таким видом, будто говорил о том, что у него есть новый мул или новое седло. – Теперь он лежит в углу и пованивает… Пришлось накрыть его кожей.