Ладья викингов. Белые чужаки - Джеймс Л. Нельсон

— Магнус ни слова не сказал о короне, но я уверена, он считает, что корона у Торгрима, — тихо сказала Морриган на родном гэльском.

Они с Фланном прислонились к загородке, глядя на овец. Доннел и Патрик рыскали вокруг, внимательно высматривая тех, кто мог заинтересоваться Морриган, но никто не обращал на нее внимания.

— Ты тоже думаешь, что корона у Торгрима?

— Нет. Будь корона у него, Магнус обнаружил бы ее, а Торгрим к сегодняшнему дню давно уже был бы мертв. Но я уверена, что Торгрим и вправду знает о ее местонахождении.

— Магнус ничего не сказал Орму?

— Нет. Он ведет собственную игру. Возможно, намеревается оставить корону себе. Или потребовать за нее выкуп.

— Все белые чужаки — ублюдки. Они предают и обманывают даже друг друга.

Ирландцы, конечно, были не лучше, поскольку разоряли земли друг друга, продавали в рабство своих же сородичей, грабили церкви и монастыри собственной христианской веры. Но Морриган не стала указывать своему сердитому брату на двусмысленность его обвинений. У них были более неотложные проблемы.

— Торгрим силен, силен, как никто другой. Думаю, вскоре он будет готов.

— У нас мало времени. Опасность растет с каждой минутой. Если Магнус или Орм опередят нас с короной, мы проиграем.

— Значит, сегодня, — сказала Морриган.

— Он будет готов?

— Сегодня.

Морриган наполнила корзину и натянула плащ на плечи. Сумерки давно миновали. Стараясь не шуметь, она зашагала к двери. Она не знала, спит ли Орм. Если да, она не хотела его будить, а если нет, она не хотела с ним разговаривать.

Морриган как раз коснулась задвижки, когда дверь в спальню распахнулась.

— Куда собралась? — поинтересовался Орм.

Морриган повернулась к нему, не поднимая взгляда.

— Я собиралась позаботиться о пленных, господин.

Орм хмыкнул и двинулся через комнату прямо к ней. Морриган подумала, что он решил овладеть ею прямо здесь, и внутренне собралась, однако у дана было совершенно иное на уме.

— Как думаешь, почему Магнус так озабочен судьбой этих норвежцев?

— Я не знаю причины, господин. Может быть, он считает, что они обладают знаниями, которые могут быть вам полезны?

Орм снова хмыкнул. Понять, что означает этот звук, было сложно.

— Если что-то услышишь, дай мне знать.

— Да, господин.

Орм хмыкнул в последний раз, развернулся и зашагал обратно в спальню. Морриган посмотрела ему в спину, представляя, как вгоняет в нее кинжал, а затем открыла дверь и вышла в темноту. В маленькой крепости было тихо. Стражники, стоявшие у ворот и вокруг тюрьмы норвежцев, были сонными и скучающими. В нескольких окнах виднелся свет ламп. Даже обычный шум из медового зала, расположенного чуть дальше по дороге, звучал сегодня тише обычного.

Кругом царили тишина и спокойствие, и это было хорошо. Это означало, что дуб галл не настороже, растеряли обычную подозрительность. Морриган сбросила шаль с головы и запрокинула лицо к небу. Первые капли дождя из туч, собиравшихся с самого утра, упали на ее щеки. И это было еще лучше.

Она пересекла двор в направлении обеденного зала, где держали пленников. Стражники к ней привыкли, особенно с тех пор, как она перестала скрывать свои визиты.

Один из стражников прислонился к дверному косяку, его копье стояло рядом у стены. Он выпрямился, только когда Морриган приблизилась, и шагнул к ней.

— Добрый вечер, Морриган.

— Добрый вечер.

Стражник вытянул руку, и Морриган передала ему корзину: ритуал, который они повторяли трижды в день. Стражник заглянул внутрь, поворошил скатки ткани и паутины, перебрал склянки, проверяя, не спрятано ли под странными зельями оружие. Затем вернул корзинку Морриган и кивком пригласил ее войти.

Она открыла дверь и шагнула внутрь. В комнате, как обычно, было темно, ее освещала единственная масляная лампа на столе. Морриган оглядела запертых здесь воинов.

Торгрим скорчился у стены в дальнем углу, и Морриган снова задалась вопросом, отчего тот всякий раз стремился сесть как можно дальше от своих товарищей после наступления темноты. Он поднял голову, услышав, как открылась дверь. Их взгляды встретились, и викинг поднялся. Двигаться ему было больно, Морриган это видела, и все равно она невольно залюбовалась им.

Орнольф тоже не спал, он сидел за столом, почти оправившись от полученных ран и травм. Морриган оставалось лишь восхищаться силой и выносливостью северян.

Торгрим взял лампу и проводил Морриган к ее первому пациенту. Это тоже стало рутиной. Она пыталась вначале осмотреть Торгрима, пыталась с самого первого дня после допроса у Магнуса, но викинг подобного не терпел.

Рана Олвира Желтобородого заживала довольно неплохо, тысячелистник справился с гнилью прежде, чем та справилась с Олвиром. Тот, кого называли Гигантом Бьерном, до сих пор был жив, хоть Морриган и не понимала, как такое возможно. Она даже почти поверила, что он сможет выжить, и с радостью приписала бы себе этот успех, но знала, что на самом деле благодарить нужно нечеловеческую силу викингов.

Пациентов у нее стало меньше. Орнольф больше не нуждался в помощи целительницы, хотя Морриган и давала ему из жалости вино на травах и медовую настойку тысячелистника. Остальные тоже оправились достаточно, чтобы не нуждаться в лечении.

— А этот? — Торгрим кивнул на лежащего в углу парнишку.

Они опустились на колени рядом с ним. Юный викинг все так же метался в поту, лицо горело от лихорадки.

— Жар все не унимается.

— Это я вижу, — сказал Торгрим с фальшивым равнодушием в голосе, которое Морриган сразу же раскусила.

Занимаясь раной парнишки, она не могла не заметить, насколько тот похож на самого Торгрима. Телосложением они отличались — младший был шире в плечах и крепче, — но глаза и рот выдавали родство. Как и нос.

— Как его зовут?

— Харальд.

Торгрим старался ничем не выдать своих чувств. Морриган слышала эту нарочитость.

— Харальд все еще в опасности. Но он силен, как и все вы, фин галл, он молод, и в этом его преимущество. — Она вынула из корзины склянку с целебным медом. — Помоги мне.

Торгрим придвинулся и поднял голову Харальда, а Морриган поднесла горлышко бутылки к его губам. С юным Харальдом она еще не перемолвилась ни словом, поскольку он находился либо в бреду, либо без сознания в минувшие дни, и все же паренек ей понравился. Было в его лице нечто искреннее, оно ничем не напоминало хищные и подлые лица тех, кто ее окружал. Именно такие юноши фин галл, способные принять любовь Христа, положат конец зверствам викингов.

— Хорошо.

Они уложили голову Харальда обратно на покрывало. Морриган оглядела комнату. Вне освещенного огоньком лампы круга все терялось во тьме. Стражников внутри не было. Им не хотелось находиться рядом с таким количеством врагов.