Венская партия - Иван Иванович Любенко

Ардашев. — Как всегда, в начале любого расследования стоит дымовая завеса. И развеять её можно только скрупулёзным исследованием всех фактов, какими бы маловажными они ни казались на первый взгляд. Во-первых, Шидловский оказался близоруким и носил очки с толстыми линзами. Футляр от них лежал на его рабочем столе. А во-вторых, при нём имелись карманные часы. Ни один дипломат не может ходить без них. Таковы устоявшиеся годами правила. Зайти в воду, не сняв очки, он не мог, потому что морская соль приведёт их в негодность. Про часы я уже и не говорю. Паспорт — это, в-третьих. Куда он делся? Можно допустить, что Никола Вида меня обманул насчёт часов. Но очки и паспорт? Зачем они ему? Здесь, кажется, он не соврал. Есть и в-четвёртых: куда второй секретарь дел те записи, которые отдал ему учитель Новак? Ну и в-пятых, кто и зачем убил старого учителя, сымитировав повешение? В-шестых, что за дама была с Шидловским в Триесте? В-седьмых, кем приходится пропавшему дипломату та особа, что снимала соседнюю кабинку под одиннадцатым номером и почему она никак не отреагировала на то, что он не вернулся? В-восьмых, связано ли исчезновение надворного советника с невыходом на связь Феликса Майера?»

Клим вспомнил про ужин, лишь когда в дверь постучали. Это была хозяйка с подносом.

— Добрый вечер, синьора Фиорелли!

— Здравствуйте, господин Ардашев.

— Сосиски с картофелем, жареные кабачки и салат с сыром вас устроят?

— Несомненно!

— На десерт я испекла песочное печенье и кофе.

— Замечательно!

— Лаура сказала, что у вас на пляже что-то случилось с кабиной? — ставя блюда на стол, поинтересовалась хозяйка.

— Да, одежда упала в воду и намокла.

— Как такое могло произойти?

— Карета едва не перевернулась.

— О! Это редкость. Обычно беньеры хорошо справляются с купальнями. Разве что они впрягли молодую и неопытную лошадку? — Она вздохнула и добавила: — Сегодня вообще странный день. Вы читали утренние газеты?

— Нет, ещё не успел, а что там?

— Отставной морской военный инженер повесился. Репортёры окончательно потеряли совесть. Фотографию висельника напечатали в «Новостном курьере» на последней полосе. Разве так можно? Первая и последняя полосы самые читаемые. А что, если ребёнок увидит мертвеца?

— Нельзя ли взглянуть на газету?

— Я вам сейчас её принесу. Мой покойный муж всегда выписывал «Новый венский журнал» и местный «Курьер», чтобы знать о происходящем не только в стране, но и в нашем городе. Но зачем мне интересоваться событиями в Вене, Лондоне или Париже, если я на них не могу повлиять? И я отказалась от «Венского журнала», оставив лишь местный «Курьер», — призналась синьора Фиорелли и скрылась за дверью.

Вскоре она вновь появилась и осведомилась:

— Надеюсь, я не испортила этой новостью вам аппетит?

— Нет, не беспокойтесь.

— Ваша обувь уже в порядке. Чистильщик так надраил туфли, что в них отражается небо, — с улыбкой проговорила вдова. — Лаура уже начала глажку пиджака и жилетки. Брюки и сорочка тоже уже почти готовы. Очень хорошо, что у вас есть запасная одежда. И скоро у вас будет возможность прогуляться по вечерней набережной. О! Она прекрасна. А газетку оставьте себе. Моё больное сердце уже не переносит подобных фотографий. Но не буду вам мешать своей болтовнёй. Пойду за кофе и печеньем…

Дипломат кивнул вежливо и, забыв про ужин, посмотрел на последнюю полосу. Висельник был снят сбоку так, что его лицо, повёрнутое влево, спряталось от объектива и обыватели избавились от «удовольствия» лицезреть выпученные глаза и высунутый язык. «Вот те на! — подскочил на стуле Ардашев. — Узел опять был сзади, как и у покойного Карела Новака! Снимок покойника никто, кроме судебного фотографа, сделать не мог. Видимо, газетчики ему неплохо заплатили за негатив. Статья в разделе «Происшествия» гласила: «Сегодня утром, 29 июня, в своём саду повесился отставной капитан Людвиг Пичлер. Труп обнаружила его жена. Полиция считает, что смерть наступила около четырёх-пяти часов утра. По словам супруги покойного, в предрассветное время он любил гулять вокруг дома и слушать пение птиц. Что послужило причиной суицида — неизвестно. Прощальное письмо не найдено. Корреспонденту газеты удалось выяснить, что в начале мая бывший морской инженер был уволен из конструкторского бюро «Cooper & Co» из-за конфликта с хозяином завода по производству торпед Робертом Купером». Чуть ниже размещался некролог: «Руководство фирмы «Cooper & Co» выражает искренние соболезнования супруге господина Людвига Пичлера в связи с его внезапной кончиной».

Забыв про ужин, он заходил по комнате вокруг стола точно заведённый. «Так, надо быстро одеваться и идти в полицию. Необходимо срочно найти инспектора Ковача, представиться ему и всё разузнать…» И тут вспомнились слова Клосен-Смита: «Никогда не торопитесь… Сделайте паузу. Посмотрите по сторонам. Просчитайте ваши возможные действия и их последствия и только потом принимайте решение. Обычно самыми ошибочными бывают скоропалительные поступки, приходящие на ум в первую минуту». Ардашев закурил сигарету, вышел на балкон и рассудил: «Во-первых, в невыглаженной и мятой одежде я буду выглядеть нелепо, а первое впечатление о статусе человека складывается по внешнему виду. Во-вторых, я и сам буду себя чувствовать неуверенно, а это чревато ошибками. Как говорил наш наставник по стрельбе, опаснее дрожащей руки может быть только отсыревший патрон. В-третьих, не стоит сразу показывать осведомлённость насчёт происшествия в Триесте. Этот козырь я приберегу на самый важный момент. В-четвёртых, надобно сначала максимально выудить у полицейского про Шидловского и даму, снимавшую кабину под одиннадцатым номером. Ну и в-пятых — чёрт побери! — я здорово проголодался!»

Клим принялся уплетать содержимое тарелок, и вскоре еда исчезла. Внезапно появилась синьора Фиорелли. Она принесла крошечную чашечку кофе и три таких маленьких печенья, что им впору было угощать гномов.

— Как вам моя стряпня?

— Очень вкусно!

— Вот, пожалуйста, кофе откушайте с печеньицем.

— С огромным удовольствием!

— Можем ли мы ещё вам чем-нибудь помочь? — спросила хозяйка.

— Скажите, пожалуйста, синьора Фиорелли, а где находится первый полицейский участок?

— Простите, а кто вам нужен?

— Старший инспектор Ковач.

— Этот мужлан?

Клим пожал плечами:

— Я с ним незнаком.

— И Бог вас миловал! Но вам нет надобности трястись в коляске в другой конец города, чтобы встретиться с этой полицейской ищейкой. Он живёт всего через три дома от нас, в 42-м номере на первом этаже. И каждый вечер — ровно в девять — пьёт кофе с граппой в кафе отеля «Рояль» на углу нашей Корзо и Адамичевой улицы. — Она посмотрела на часы, висевшие на стене и сказала: — Через час вы его там застанете.

— А как он выглядит?

— Невысокий, плечистый, с усами, как у старого дворового пса, на полста