Венская партия - Иван Иванович Любенко

— Господин Шидловский, вы здесь? — прокричал Ардашев во всю силу своих лёгких. — Аким Акимович!

— Да! — донеслось издалека.

— Где вы?

— Сюда! — раздался невнятный ответ.

Клим сунул трость под мышку и полез в карман за спичками, чтобы осветить дорогу. Когда его рука опустилась в карман, на затылок обрушился удар такой силы, что колени подкосились и он рухнул наземь, успев инстинктивно выбросить вперёд руки. Почувствовав, что его поволокли за ноги, дипломат провалился в небытие.

Глава 15

Чёрный монах

Ардашев открыл глаза и увидел небо. В голубой безоблачной вышине носились стрижи и кричали неугомонные, вечно недовольные жизнью чайки. Слышался шум волн. Пахло водорослями, и лёгкий ветер освежал лицо. Прямо над ним склонился Аугусто Манчиони.

— Слава Богу, вы пришли в себя, — проговорил хозяин шхуны. — Как вы себя чувствуете?

Клим оглянулся. Он лежал на палубе. Тут же находились его цилиндр и трость. Ужасно болел затылок. Он провёл по нему рукой и почувствовал, что волосы слиплись в крови.

— Если я не на суде Господнем, то прекрасно, — вставая, сострил дипломат, и в этот момент его так качнуло, что он наверняка бы упал, если бы капитан не подхватил его за руку.

— Осторожнее. Вы здорово ушиблись, сорвавшись в темноте с лестницы, ведущей к подземным кельям. Там, у самых ступенек, я вас и обнаружил. Хорошо, что я вовремя забил тревогу, когда вы не появились на судне. И зачем было соваться в преисподнюю?

— Во всём виновато моё любопытство, — выговорил Ардашев, пытаясь надеть цилиндр и взять трость. — Я с детства ужасно любознателен. Однако я бы хотел умыться и почистить одежду. Могу ли я попросить воду, полотенце и щётку?

— Пройдёмте в каюту. Там вы найдёте всё, что нужно.

— Благодарю вас.

Клим привёл себя в порядок и, вернувшись на палубу, попробовал закурить, но его так стошнило, что он выбросил сигарету. Проверив карманы, он не обнаружил никакой пропажи. И даже портсигар Шидловского был на месте. Пассажиры смотрели на Ардашева с настороженной жалостью и сторонились его. Между тем вновь появился Аугусто Манчиони.

— Послушайте, капитан, — проговорил Ардашев. — Вам не доводилось подбирать в море пловца и потом доставлять его на остров Кассионе десять дней назад, то есть двадцатого июня?

— Да, в тот день у нас был единственный рейс. Я спас тому чудаку жизнь, хотя всё выглядело очень странно.

— Что вы имеете в виду?

— Мне показалось, что он ждал нашу шхуну. Несчастный просил помощи. Я подумал, что он заплыл так далеко, чтобы покончить с жизнью, а потом передумал. Первым его заприметил монах, бывший на палубе. Когда мы этого господина вытащили, я пояснил ему, что мы не можем менять курс. Нам придётся сначала прибыть на остров Кассионе, и только через два часа шхуна пойдёт обратно на мол Марии Валерии. Он сказал, что это его вполне устраивает.

— И что же потом?

— Вы знаете, у него был непромокаемый каучуковый пояс. Он вынул из него складное пенсне и преспокойно сидел в кресле, шокируя дам видом своего купального костюма. В том же поясе у него лежали деньги. Он купил у меня маленькую бутылку граппы, пачку сигарет и выглядел вполне счастливым. Мой матрос даже сварил ему кофе на керосиновой горелке. А ещё у него был акцент. Так говорят чехи, мадьяры и русские.

— Его ждали на острове?

— Он настолько сдружился с монахом на шхуне, что они сошли вместе.

— Вы знаете того святого отца?

— Я видел его впервые и даже лица не запомнил.

— Он был францисканец?

— Нет. У него была обычная чёрная католическая ряса, а не тёмно-коричневая.

— Он сел на шхуну вместе со всеми на причале мола Марии Валерии?

— Да.

— А что случилось потом с пловцом? Вы доставили его обратно?

— Он не пришёл к отплытию. Остался на острове.

— В купальном костюме?

— Вероятно, монахи подыскали ему одежду. — Манчиони подозрительно сощурил глаза и спросил: — А почему вы так подробно о нём расспрашиваете?

— Двадцатого числа пропал один мой знакомый. Зашёл в воду и не вернулся. Об этом даже в местной прессе писали. Вы разве не слыхали?

— Меня газеты не интересуют. Я читаю сочинения святого Франциска Ассизского и книги других богословов. А насчёт утопленников — не волнуйтесь. У нас за лето не меньше десятка тел море выносит. И приятеля вашего рано или поздно волна выбросит. Ну зацепился где-то труп за кусок рыбацкой сети или корягу и торчит теперь под водой. Шторм поднимется, и «поплавок» покажется. Обычное дело. Вот увидите.

— Возможно. А нам долго ещё плыть?

— Придём раньше, чем я рассчитывал. Ветер хороший, и моя ласточка летит по волнам быстрее любого парохода. Думаю, без четверти девять уже бросим сходни.

— Отлично, — кивнул Ардашев и, почувствовав резкую боль в голове, опустился на свободное кресло.

«Чёрный монах. Откуда он взялся? Уж не он ли припечатал меня по затылку? Но почему тогда не прикончил? Боялся, что его заметят выходящим из подземелья и потом заподозрят в убийстве? Выходит, он был либо среди вояжёров, либо среди монахов-францисканцев, но точно не из корабельной команды. Их можно не брать в расчёт. И Аугусто Манчиони тоже ни при чём. А на острове я не видел никакого монаха в чёрной рясе. Если учесть, что второй секретарь посольства был с непромокаемым поясом, то тогда получается, что он готовился к бегству. И остаётся две гипотезы: либо ему поручили внедриться в чужую разведочную сеть, либо он решил исчезнуть, имея разработки Новака по установке гироскопа на торпеду. Но, со слов учёного, его проект был ещё сырой. И вряд ли Шидловский сумел бы его хорошо продать. Да и где эти бумаги? С собой он их не взял. Оставил в камере хранения? Тогда квитанцию он мог сунуть в непромокаемый пояс. Чёрный монах потом по этой бумажке и получил саквояж. Но почему тогда надворного советника держат в келье? Вероятно, когда он попал на остров, события стали развиваться по иному сценарию. Ответы на эти вопросы может дать только сам второй секретарь посольства. В любом случае его нужно срочно спасать. Поэтому вернуться на остров надобно обязательно с представителем власти», — закончил размышлять Клим и открыл крышку «Qte Сальтеръ». До встречи с инспектором оставалось меньше часа.

Глава 16

Кофе с граппой

Капитан ошибся с прибытием шхуны в Фиуме всего на пятнадцать минут. Клим покинул борт «Святой Марии» ровно в девять вечера. Вместе с ним