Сегун - Джеймс Клавелл

Блэксорн расправился со своей тарелкой и взял еще две. Он мог бы съесть и еще пару, но решил воздержаться — из приличия и потому, что не хотел перенапрягать желудок.

— Домо. — Он возвратил тарелку с обязательной вежливой отрыжкой. — Бими дес! Превосходно!

Старый продавец просиял и поклонился, все продавцы вокруг тоже поклонились, и тут Блэксорн, к своему ужасу, понял, что у него нет денег. Он покраснел.

— В чем дело? — поинтересовался Михаил.

— Я… э-э-э… у меня нет с собой денег или чего-нибудь, что можно отдать этому человеку. Вы не могли бы одолжить мне немного, пожалуйста?

— У меня нет денег, Анджин-сан. Мы не носим денег.

Наступило неловкое молчание. Продавец ухмылялся, терпеливо ожидая денег. Михаил смущенно обратился к офицеру, но просьбу изложил спокойно. Офицер был взбешен поведением Блэксорна и что-то резко сказал одному из своих людей. Тот вышел вперед и красивым жестом протянул деньги. Михаил многословно поблагодарил и, красный, вспотевший, повел их дальше. Блэксорн подошел к Михаилу:

— Извините, что так получилось, но это… со мной этого никогда не было! Я первый раз покупал здесь что-нибудь для себя! У меня никогда не было денег, как ни странно это звучит, и я никогда не думал… Я никогда не пользовался здесь деньгами…

— Пожалуйста, забудьте об этом, Анджин-сан. Ничего страшного.

— Прошу вас, скажите офицеру, что я расплачусь с ним, когда попаду на корабль.

Михаил выполнил его просьбу. Некоторое время они шли молча, Блэксорн пытался на ходу определить направление. В конце улицы виднелся морской берег, спокойное и тихое под лучами солнца море. Тут он понял, куда они идут, и показал налево, на широкую улицу, которая шла с востока на запад:

— Давайте пойдем этой дорогой!

— Здесь быстрее, Анджин-сан.

— Да, но этим путем мы будем проходить через миссию иезуитов и мимо португальского корабля — лорчи. Я предпочел бы сделать круг и обойти длинным путем.

— Мне сказали идти здесь.

— Давайте пойдем другой дорогой. — Блэксорн остановился. Офицер спросил, в чем дело, Михаил объяснил. Офицер махнул рукой в ту сторону, куда предлагал пойти Михаил.

Блэксорн взвесил все последствия своего отказа: его заставят, или свяжут и понесут, или поволокут… Нет уж, лучше уступить… Он пожал плечами и зашагал… Они вышли на широкую дорогу, что вилась вдоль берега. На расстоянии в половину ри отсюда — иезуитская пристань со складами, в ста шагах дальше можно разглядеть португальский корабль. За ним, еще в ста шагах, стоит его галера. До нее еще слишком далеко и разобрать, есть ли кто на палубе, невозможно. Блэксорн поднял камушек и бросил его в море.

— Давайте немного пройдемся по берегу.

— Конечно, Анджин-сан. — Михаил сошел с дороги на песок. Блэксорн зашел в море на мелкое место, наслаждаясь его прохладой и звуками слабого прибоя.

— Славно здесь, на море, в это время…

— Ах, Анджин-сан! — Дружелюбие Михаила, казалось, прорвалось внезапно. — Много раз, прости меня. Мадонна, мне хотелось быть не священником, а просто сыном своего отца, одним из сыновей…

— Почему?

— Увести бы вас тайком, вас и ваше странное судно, в Иокогаму, в Хизен, нашу большую гавань в Сасебо. Вот там я попросил бы вас поменяться со мной — показать мне и нашим морским капитанам, как плавают по морю ваши суда, какими путями вы плаваете… В свою очередь, я предложил бы вам лучших учителей в королевстве, знатоков Бусидо, тя-но-ю, харагей, ки, медитации сасен, аранжировки цветов… всех тех особых, уникальных знаний, которыми мы обладаем.

— Вот это по мне. Почему бы нам этим не заняться?

— Сегодня — невозможно. Но вы уже многому и за столь короткое время научились… Марико-сама была прекрасным учителем. Вы достойный самурай! И вы обладаете качеством, которое так редко здесь, — непредсказуемостью. Им обладал Тайко, оно присуще также Торанаге. Видите ли, обычно мы очень предсказуемые люди.

— Вы?

— Да.

— Тогда подскажите, как мне избежать ловушки, в которую я попал.

— Простите, Анджин-сан, но это не так, — возразил Михаил.

— Я не верю в это. Как вы узнали, что мой корабль в Иокогаме?

— Это все знают.

— Да?

— О вас знают почти все — и как вы защищали господина Торанагу и госпожу Марию, госпожу Тода, — об этом хорошо известно. И все вас уважают.

— Я ничему этому не верю, — Блэксорн подобрал еще один плоский камушек и бросил его так, что он полетел, подпрыгивая, над водой.

Они продолжали идти, Блэксорн мурлыкал матросскую песню… Этот Михаил ему симпатичен… Они обошли волнолом, вставший на их пути, и снова оказались на дороге. Склады иезуитов и миссия высоко выдавались над ними на фоне краснеющего неба. Он увидел братьев в оранжевых одеждах, охраняющих арочные каменные ворота, и почувствовал их враждебность, но его это не трогало. Вот голова снова начала болеть — это хуже… Как Блэксорн и рассчитывал, Михаил сразу направился к воротам миссии. Он приготовился к тому, что им придется избить его до бессознательного состояния, прежде чем он войдет внутрь, и они заставят его сдать оружие.

— Вы только проводите меня на галеру?

— Да, Анджин-сан. — К его удивлению, Михаил сделал ему знак остановиться у ворот. — Ничего не изменилось. Мне сказали известить отца-инспектора, когда мы будем проходить здесь. Простите меня, но вам придется немного подождать.

Остановленный стражей, Блэксорн смотрел, как Михаил вошел в ворота. Он ждал, что миссия окажется концом его путешествия: сначала инквизиция и суд, потом пытки и передадут его в руки адмирала… Блэксорн посмотрел на лорчу в ста шагах от него: Феррьера и Родригес — на корме, вооруженные до зубов, моряки, тоже с оружием, толпятся на нижней палубе. За кораблем дорога к пристани изгибается, видно его галеру… У планшира стоят люди, — ему показалось, что он видит Ябу и Винка… На борту — несколько женщин… Кто это? Вокруг галеры — серые, много серых…

На лорче артиллеристы слоняются около двух небольших пушек, направленных в сторону берега, — они уже зарядили и нацелили эти пушки. Он узнал огромную тушу Пезаро, боцмана, спускающегося по сходням с группой моряков, посмотрел, куда они идут, и кровь застыла у него в жилах… На утоптанной площадке в дальнем конце пристани был установлен высокий столб, вокруг основания столба навалена целая куча дров…

— А, кормчий! Ну, как у вас дела? — Это дель Аква вышел из ворот — он кажется особенно высоким рядом с Михаилом. На этот раз отец-инспектор в рясе иезуита. «Такой рост и роскошная серо-белая борода придают ему вид библейского патриарха, инквизитора до мозга костей… внешне такого доброго…» — подумал Блэксорн. Он посмотрел в его карие глаза, — странно, что у кого-то есть такие глаза… Еще более странно, что в этих глазах, кажется, мелькнуло сочувствие… Но ни жалости, ни сострадания тут не будет — это ясно. Да он и не ждет ничего такого…