Сегун - Джеймс Клавелл

— Поедемте в Эдо. Корабль мертв — с ним покончено.

— Если хотите, идите, — я доберусь вплавь.

— Постойте, но разве я не прав, что корабля больше нет?

— Извините, я прошу вас остановиться. Ненадолго. Потом поплывем в Эдо.

Ябу наконец согласился, они причалили, их встретил Нага с красными от недосыпания глазами.

— Прошу прощения, Нага. Пожалуйста, объясните, что здесь происходит?

— Простите, не знаю. Не хонто. Меня здесь не было, понимаете? Меня на несколько дней посылали в Мисиму. Когда я вернулся, мне сказали, что ночью было землетрясение… Все произошло ночью, понимаете? Вы поняли — землетрясение, Анджин-сан?

— Да, понял, пожалуйста, продолжайте.

— Землетрясение, не такое уж сильное. Ночью. Одни говорят — был большой прилив, другие — только одна большая волна… В ту ночь был шторм. И тайфун. Вы поняли — тайфун?

— Да-да.

— Ах, извините. Очень темная ночь. Большая волна, опрокинулись масляные лампы, корабль охватило огнем… Все сгорело — очень быстро…

— А охрана, Нага-сан? Палубные матросы?

— Очень темно. Огонь… Он распространился очень быстро, понимаете? Извините. Сигата ганаи? — добавил он с надеждой.

— Палубные матросы, Нага-сан, где они были? Я оставил стражу.

— Когда через день я вернулся, мне было очень жаль. Корабль уже догорал там, на отмелях, у берега. С кораблем было покончено. Я собрал всех людей с корабля и весь береговой патруль, дежуривший в ту ночь, просил их дать мне отчет. Никто не мог сказать наверняка, как это случилось. — Нага потемнел лицом. — Я приказал собрать все, что можно найти и принести, понимаете? Все! Теперь все там — наверху, в лагере. — Он указал на плато. — Под охраной. Моей охраной. Потом я казнил их и поспешил снова в Мисиму, сообщить господину Торанаге.

— Казнили? Всех на смерть?

— Да, они не выполнили свой долг.

— Что говорит господин Торанага?

— Очень сердит. Он прав, что рассердился. Я предлагал совершить сеппуку. Господин Торанага отказался дать разрешение. Э-э-э! Господин Торанага очень сердит, Анджин-сан. — Нага нервно махнул рукой, показывая на берег. — Весь полк в немилости, Анджин-сан. Все главные офицеры разжалованы, отправлены в Мисиму. Пятьдесят восемь уже совершили сеппуку.

Блэксорн подумал об этих пятидесяти восьми, и ему захотелось кричать от боли… Пять тысяч… и пятьдесят… Разве это вернет к жизни его корабль?!

— Плохо, — произнесли его губы. — Очень плохо.

— Да, Анджин-сан. Лучше отправляйтесь в Эдо. Сегодня. Война может начаться сегодня, завтра, послезавтра, на следующий день. Прошу прощения.

Нага стал настойчиво доказывать что-то Ябу, а Блэксорн, плохо соображая, ненавидел эти неприлично звучащие слова… ненавидел Нагу, Ябу, всех остальных… Он почти не понимал, о чем речь, хотя и видел, что беспокойство Ябу увеличивается. Нага снова повернулся к нему и сказал решительно:

— Сожалею, Анджин-сан, но больше я ничего не мог сделать. Хонто.

Блэксорн заставил себя кивнуть.

— Хонто. Домо, Нага-сан. Сигата га наи.

Он еще поизвинялся и ушел к кораблю, чтобы побыть одному, — вряд ли ему удастся и дальше сдержать свой гнев… Ничего он не может поделать, никогда он не узнает всей правды — почему он потерял корабль… Возможно, священники умудрились нанять за деньги людей или обманом, угрозами заставили участвовать в таком подлом деле… Он медленно и прямо пошел прочь от Ябу и Наги, но, прежде чем ему удалось покинуть пристань, Винк бросился за ним.

— Кормчий, не оставляйте меня здесь одного! — Блэксорн видел, что Винка обуревает страх, — пусть торчит рядом, надо просто полностью от него отключиться…

Неожиданно они вышли на берег к тому месту, где эти ужасные останки человеческих голов… Более сотни… Скрытые от пристани дюнами, они возвышались над песком на специально вбитых кольях… Когда Блэксорн и Винк приближались, поднялось целое кричащее облако белых морских птиц… Когда уходили — птицы тут же уселись обратно, продолжая кричать и ссориться…

Захваченный одной мыслью, Блэксорн смотрел на остов своего корабля. «Марико… Она все видела, понимала истинное положение вещей… Он так и слышит, как она шепнула священникам или Кийяме: „Без корабля Анджин-сан ничем не сможет повредить церкви. Прошу вас: оставьте его в живых… А корабль…“ Она была права: это самое простое решение проблемы, возникшей из-за меня у католиков. Но ведь они и сами могли додуматься… А как они пробрались — четыре тысячи охраны?! Кого удалось подкупить? Как? Впрочем, теперь это неважно…»

— Боже, помоги мне! Без моего корабля я мертв! Я не могу помочь Торанаге, и его война погубит всех нас… — Бедный корабль… Прости меня, прости… Погибнуть так бессмысленно… Сколько расстояний мы прошли с тобой?

— Что вы, кормчий? — спросил Винк.

— Ничего. Прости, мой корабль… Никогда бы я не пошел на такую сделку — ни с ней, ни с кем-нибудь еще… Бедная Марико! Прости и ее тоже!

— Что вы сказали, кормчий?

— Ничего, я только подумал вслух.

— Я слышал — вы что-то говорили, ей-богу!

— Ради того же Бога, заткнись!

— Заткнуться? Мы застряли здесь до конца наших дней, с этими проклятыми японцами! Так?

— Да, так.

— Нам придется унижаться перед этими проклятыми Богом паршивыми язычниками до конца своих проклятых дней… А ведь они только и говорят, что о войне, о войне…

— Верно…

— Ах верно? — Винк трясся всем телом. Блэксорн насторожился. — Это ваша вина! Вы сказали — пойдем в Японию, и мы пришли сюда. А сколько умерло по дороге? Это ваша вина!

— К сожалению, ты прав…

— Вы сожалеете, кормчий? А как мы вернемся домой? Эта ваша работа — привести нас домой! Как вы собираетесь это сделать?

— Не знаю… Сюда придут и другие наши корабли, Джохан. Мы только должны подождать…

— Ждать?! Сколько же времени ждать? Пять лет… Двадцать? Боже мой, вы сами сказали, что эти дерьмоголовые готовятся воевать! — Мозг Винка переключился на другое. — Они собираются отрубить нам головы, насадить их на колья… Мы будем как те, что там… И птицы будут выклевывать нам глаза… — Взрыв безумного смеха всколыхнул все его тело, он полез рукой под свою рваную рубаху…

Блэксорн видел конец пистолета… Ему ничего не стоило сбить Винка с ног и отобрать пистолет, но он не сделал ни малейшей попытки защититься… Винк размахивал пистолетом у него перед носом, топая вокруг него со зловещей безумной ухмылкой… Блэксорн ждал, — он не испытывал страха, он надеялся на пулю… Вдруг Винк повернулся и побежал к воде. Птицы взмывали перед ним в воздух с визгом и стонами… Винк в безумном темпе пробежал шагов сто — и упал, перевернувшись на спину… Ноги у него еще двигались, руки вздымались, он выкрикивал какие-то ругательства… Вот он перевернулся на живот, крикнул в последний раз, повернувшись лицом к Блэксорну, и замер… Наступила тишина. Когда Блэксорн подошел к Винку, пистолет был направлен прямо на него, глаза смотрели с бешеной злобой, зубы ощерены… Винк был мертв… Блэксорн закрыл ему глаза, поднял его, взвалил на плечо и пошел обратно. К нему уже бежали самураи во главе с Нагой и Ябу.