Приют - Алиса Бодлер

– Ну, что ж, милости прошу, – Джереми поднялся и отворил передо мной дверь.

Посмотрев на него, и дождавшись кивка, я шагнул в темноту.

Я пошарил по стенам в поисках выключателя и присмотрелся ко всем уголкам, что были подсвечены благодаря открытой двери и окнам на первом этаже. Но заветной кнопки нигде не было видно.

Стоило мне лишь задуматься о фонарике на смартфоне, Джереми достал свой гаджет и зажег маленький огонек. Он предугадывал мои мысли, но удовольствия это не доставляло. Скорее, наоборот.

Винтажный клетчатый диван, высокое серое кресло с оставленным пледом, телевизор модели ранних нулевых и журнальный стол – так скудно была обставлена гостиная.

Я обошел небольшое пространство за пару мгновений, показывая Оуэну, какие места нужно осветить. На столе лежали журналы и газеты. Недолго думая, я схватил самый верхний экземпляр и встал к дяде вплотную.

– Свети поближе. Буду искать дату.

Цифр на первой странице по неведомой мне причине найдено не было, поэтому я пролистал вперед и нашел колонку с объявлениями. Быстро осмотрев полотно текста, я опешил:

– Им всего полгода. Может быть, старик ошибся?

– А за эти полгода твоя мисс Мертон что, не могла скончаться?

– Просто пытаюсь верить до последнего.

Отложив газету, я жестом скомандовал Джереми продолжать искать выключатель. А сам подошел к телевизору, издалека заприметив небольшую полочку под ним. На пыльной поверхности лежала деревянная рамка, оставленная изображением вниз.

Недолго думая, я взял в руки забытый предмет и перевернул его.

Меня обдало невидимым ледяным душем.

– Ты что-то там затих, – бормотал Джереми, все еще слоняющийся по комнате без дела. Казалось, он вообще забыл про свою задачу зажечь свет и теперь прогуливался по чужим владениям, с привычным интересом лапая предметы интерьера. – Все в порядке?

Я попытался ответить ему, но тут же зажал себе рот рукой. Вместо слов вырывался лишь противный скулеж.

– Боузи?! – испуганно вскрикнул дядя и поспешил ко мне.

Его рука на плече не могла помочь мне развидеть лицо на фотографии.

Эти глаза я узнал бы из тысячи – так я думал теперь, когда воспоминания о воспитанниках «Приюта сестры Александры» в моей голове почти собрались в единую, проработанную картинку.

Но нет.

Тогда я ее не узнал.

«У него болит шея».

Русые длинные волосы, глаза водянисто-голубого цвета и холодный, неестественный взгляд.

В метро я видел повзрослевшую Тину.

Живую или мертвую – после комментариев старика по соседству было совершенно неясно.

Но это абсолютно точно была именно она.

– Боузи, что происходит? – взволнованно потряс меня за плечо Оуэн.

– Это… Тина, – хрипло отозвался я.

– Тина из приюта? Получается, она жила с мисс Мертон? Дед говорил о ней?

– Получается, так.

Я положил фотографию на место и уставился на свои ладони. Они дрожали от несуществующего холода.

– Почему она умерла, Джереми? – бессознательно слетело с моих губ.

Оуэн тяжело вздохнул.

– Я не знаю, мой мальчик. Мы можем попробовать найти причину в доме.

Фраза доктора Константина о призраках вновь возникла в моей голове.

Чувство необъяснимой вины во всем происходящем начинало проникать куда-то на подкорку мозга и задевать все существующие болезненные точки.

– Нам нужно идти, – подбадривал меня дядя. – Все в порядке. Ты не один.

С его помощью я поднялся на ставшие ватными ноги и покачнулся. Мы переждали еще пару минут, прежде чем вновь вернуться к исследованию пространства.

Тот закуток, что должен был выполнять роль кухни, казался насмешкой над функцией приготовления еды. Какой-либо гарнитур отсутствовал, а газовая плитка была одиноко придвинута к замызганному окну. Вместо обеденного стола (которым, как я теперь понимал, и была та пластиковая столешница во дворе) центр комнаты занимали три стула. Ни намека на холодильник, раковину или хотя бы привычные шкафы для утвари.

В этом навевающем недюжинную тоску бедно обставленном углу не нашлось ничего полезного. Возможно, потому что этому чему-то было просто негде храниться.

Мы больше не искали выключатели и довольствовались светом фонаря. Джереми не настаивал – а я больше не просил, потому как понимал, что не хочу видеть больше. Копаться в поисках понятных деталей, выдерживая свой фокус только на них, было значительно проще. Более глубокого погружения в ту несчастную, полную лишений жизнь, что вели две важные женщины из моего прошлого, я бы просто не выдержал.

Соблюдая полную тишину, мы двинулись в сторону узенькой лестницы, что вела на второй этаж. Неосознанно я вновь начал считать ступени. Но когда седьмая, ожидаемо, не издала скрипа, просто не выдержал:

– Не того я боялся.

– Что? – после эпизода с фотографией Тины Оуэн – то ли в качестве особенной солидарности, то ли просто так, без причины – предпочитал сохранять тишину.

– Не то казалось мне кошмаром, – повторился я. – Последние полгода я гонялся за фантомами, которые жили два века назад вполне себе сыто. Горестно, но не бедно. И вообще, умерли слишком давно, для того чтобы их кто-то оплакивал. В то время как здесь, всего в нескольких километрах от города, произошло ужасное. С людьми, которые не были для меня чужими.

– Боузи. – Джереми тяжело вздохнул. – Смерть уравнивает всех. В положении бедственном нет смысла меряться болью. И то, и другое тебя касалось, но в разной степени. И то, и другое травмировало тебя. Не нужно перечеркивать одно, чтобы подчеркнуть другое. Смысл в том, чтобы обрести баланс.

Я ничего не ответил, но продолжил подниматься.

Коридор на пороге лестничного пролета предлагал нам нехитрую развилку: нашему взору открывалось всего две двери. Первая располагалась прямо напротив, а вторая – по правую сторону.

– Куда? – спросил Оуэн.

– Вперед, – опираясь лишь на собственную интуицию, ответил я.

Мы шагнули навстречу темному проему и толкнули дверь от себя.

Комната была завалена обилием бумаг. Несчетное количество коробок образовывало целые башни, возвышающиеся к невысокому потолку.

Они были везде: на кровати, на подоконнике, на полу и на рабочем столе. Последний представлял собой еще больше интереса: прямо у заставленной поверхности висел большущий кусок неопознанного материала, имитирующего пробковую доску. К нему на обычный скотч были приклеены записки, вырезки, фотографии и какие-то справки.

– Кажется, материалы в архив она возвращать не собиралась… – тускло пробормотал Джереми.

– Ты готов остаться здесь и рыться до победного? – серьезно уточнил я. – Ты можешь уехать и забрать меня утром.

– Ага, – дядя покачал головой. – И по приезде найти твое хладное тело поверх этого хлама. Нет уж, я умею учиться на своих ошибках.

Я дернул плечами и подошел к столу. С усеянной разноцветными кусочками бумаги стенки на меня взирали частички истины, до