Финал в Турине - Алексей Вячеславович Зубков

— Спасибо огромное! Мы тебя ввек этого не забудем. В Турине мы встретимся?

— Да. Мы с мужем поедем по короткой дороге верхом. Но это секрет от всех, кроме присутствующих.

— Поедешь в мужском седле?

— У меня в карете есть дамское седло.

— А…

— Да. В Турине мы встретимся, но я про вас никому не буду рассказывать, пока вы не приедете с рыцарем. И вот что еще…

Часть 7

Финал в Турине

Утром двадцать восьмого декабря в Турине собрались руководители делегаций Восьми Семей Генуи.

— Мы уезжаем, — сказал Лучиано Гримальди.

— Мы тоже, — сказал Андреа Дориа.

— Мы тоже, — сказал Дорогой Друг, — Генуя покидает переговорный процесс. Глупо, но мы буквально остались без штанов и не можем прилично выглядеть для короля и герцога.

Все остальные поддержали.

— Но на самом деле мы уезжаем не из-за штанов, — сказал Дориа, — Нас обвиняют, что мы принесли сюда свою частную войну неизвестно с кем, подожгли Гадюшник…

— Нас подожгли раньше! — воскликнул Спинола.

— До этого люди Дорогого Друга напали на кортеж каких-то де Круа. Среди бела дня, на большой дороге и под суровым взглядом рыцарей Маргариты Австрийской, которые немного опоздали к бою, но засвидетельствовали принадлежность сторон конфликта, — сказал Адорно из туринской ветви семьи…

— Я только что выразил наше недовольство Карлу Доброму, — сказал Дорогой Друг.

— И что он? — спросил Дориа.

— Спросил, с кем мы настолько сурово поссорились. Сказал, что готов наказать и ту сторону. Но я не знаю, кто наш враг. Не сами же простолюдины из бедняцкого квартала ополчились именно против нас из всех многочисленных гостей города.

— Очевидно, что это не стихийный бунт. Кто-то дал беднякам адреса. А другой кто-то заплатил первому кому-то.

— Декурионы говорят, что за порядок в Гадюшнике отвечает некий Убальдо Тестаменто по кличке «Ночной король». Но его со вчерашнего дня никто не видел, а его дом сгорел дотла, потому что некому было тушить.

— Тогда перейдем на ступеньку выше. У нас есть общий враг, который мог бы договориться с этим Убальдо?

— У Конфедерации есть очевидный общий враг. Медичи, — Дорогой Друг нахмурился, — У нас еще в Генуе возникли разногласия с епископом Инноченцо Чибо. Максимилиан де Круа формально рыцарь короля Франциска, а на самом деле он человек Медичи. Он сильно подгадил нам в Генуе, а сейчас имеет наглость появиться в Турине.

— Куда он ехал по этой большой дороге, где вы на него напали? — спросил Спинола.

— К викарию. А потом он от викария пошел к Луизе Савойской убеждать ее, что Медичи непричастны к исчезновению в Генуе золота короля, а во всем виновата генуэзская сторона. То есть, Банк и некоторым образом мы с вами.

— На самом деле Медичи причастны?

— У меня только косвенные доказательства.

— Луиза Савойская как-то отреагировала на аргументы де Круа?

— Он не вернулся, потому что она посадила его за решетку. Когда начался бунт, де Круа сбежал.

— Что, если де Круа убедил Луизу Савойскую, что генуэзцы плохие? — спросил Дориа, — Она ведь местная. Она могла организовать все эти поджоги щелчком пальцев.

— Я бы знал, — ответил Дорогой Друг, — У меня отличные отношения с Рене де Вилларом, он сейчас ведет расследование по королевскому золоту.

— Сестра ему определенно ближе, чем деловые партнеры, — сказал Дориа, — И расследование по золоту никак не могло привести его к выводу о полной непричастности Банка и особенно аффилированных с Банком лиц. У вас есть косвенные доказательства причастности Медичи? Ерунда. Медичи зашли в хранилище Банка и выгребли оттуда двадцать телег одного только серебра? Банк Святого Георгия нерушимый столп надежности и гарант честных сделок. Морскому ежу понятно, что силами одних только сторонних хитрецов без местных соучастников ограбить Банк невозможно.

— Тогда Конфедерации конец, — развел руками Дорогой Друг, — Если предположить, что де Виллар копает под нас, то мы уже на грани войны с Савойским домом и с Францией.

— Друзья, но Медичи же не сидят, сложа руки, — вступил в разговор молчавший до сих пор Фиески, — У них задача номер один это конклав. Они объективно не заинтересованы в Конфедерации. Они достоверно дружат с этим вашим де Круа, если он от викария пошел к Луизе Савойской. Не знаю, насколько они причастны к истории с золотом короля, но исторически Флоренция никогда не была союзником Генуи, а сейчас у нас множество поводов для конфликта.

— Какие? — спросил Дориа.

— Перечислю хронологически, по мере возникновения, — ответил Фиески, — Во-первых, у нас тут идет война, где Генуя по понятным причинам на стороне Франции, а Папа Лев Десятый из Медичи, и он в союзе с императором выступил против нас. Соответственно, и Флоренция выступила против нас на стороне Папы. Во-вторых, месяц назад Лев Десятый умер, после чего начался конклав. Медичи не хотят потерять тиару, а мы хотим, чтобы он ее потеряли. Пусть мы и не выставляем кандидата от Генуи, но все знают, что мы поддерживаем Помпео Колонну. В-третьих, Конфедерация. Медичи не могут не знать про наш проект и про цель переговоров в Турине. В-четвертых, Ваши, Дорогой Друг, весьма спорные обвинения в причастности Медичи к краже королевского золота.

— Викарий Пандольфо Медичи — молодой, неопытный и слабый политик, — сказал Гримальди.

— Поэтому с него станется впасть в панику и заказать все эти поджоги, — ответил Дорогой Друг, — Вы уж извините, но я не вижу, кто еще мог бы это сделать. Или Медичи, или Савойский дом. Но поджоги руками бедняков это не почерк достойного владетеля на своей земле. Луиза или Рене пошли бы к брату. Карл бы просто намекнул нам, что не рад нас видеть. И мы бы сегодня собирали вещи.

— То есть, надо поговорить с Пандольфо Медичи? — спросил Гримальди, — В таких условиях, чтобы он не смог спрятаться ни за сан, ни за высокомерный тон, ни за охрану, ни пожаловаться герцогу?

— Неплохо бы, — ответил Дорогой Друг, — Сможете устроить?

— Я-то смогу. У меня есть один верный человек, который теперь передо мной сильно в долгу, потому что так и не выполнил поставленную задачу.

—