Финал в Турине - Алексей Вячеславович Зубков

— Мы уступим дорогу, — сказал Макс, — Мы бы уступили и без знакомства.

— Вы поедете с нами, — ответил д’Эсте, — Я настоятельно приглашаю вас в гости и не принимаю отказ.

— Вы очень любезны, — сказал Макс, — Я принимаю Ваше приглашение.

Сложно не принять. Тем более, что неизвестно, д’Эсте собрался наверх сам по себе, или он связан с друзьями или с врагами. Половина отряда д’Эсте поскакала наверх, а остальные, во главе с предводителем, сопроводили гостей до замка Ступиниджи.

Увы, это не друзья. Когда кавалькада въехала во двор замка, д’Эсте сообщил гостям, что они не гости, а пленники.

— Должен вам сказать, что мое предложение погостить несколько ограничит вашу свободу, — заявил д’Эсте.

— Опять, — вздохнул Максимилиан, — Тогда я настаиваю, чтобы нас заключили в башню, а не в подвал.

Он мог бы поругаться про свои права и незаконность задержания, но не стал. Его взяли с двумя мулами, гружеными золотом сомнительного происхождения без документов. Закон здесь представляет герцог Карл, брат Луизы Савойской, которая считает, что золото украли у нее, а не у короля Франциска. И лучше не напоминать ей ни прямо, ни косвенно, что сбежавший из замка Акайя ее личный пленник до сих пор не покинул Пьемонт.

— Что у вас во вьюках? — спросил д’Эсте, — Маленькое и тяжелое?

— Я нашел похищенное золото Его Величества, — шепотом ответил Макс.

— Где? — негромко спросил д’Эсте, приблизившись на минимально приличное расстояние.

Очевидно, что когда речь заходит про четыре вьюка золота, не стоит кричать об этом во всеуслышание даже среди казалось бы верных людей.

— В аббатстве Сакра-ди-Сан-Мигеле, которое на самом деле было не обителью праведных, а разбойничьим притоном.

— Первый раз слышу.

— Я только этой ночью навел там порядок.

— Можете доказать?

— Съездите и посмотрите. Мои слова могут подтвердить две благородные дамы, которых разбойники похитили.

— Вы бросили дам? Или там остались Ваши люди?

— Там остались несколько честных простолюдинов, которые мне помогали. Они же будут свидетельствовать, если понадобится. Дамам мы оставили карету, служанку, смену одежды и еще по мелочи. Я должен был уехать, но обещал им, что пошлю за ними другого рыцаря.

— Очень некуртуазно. Вы должны были остаться и лично сопроводить дам в безопасное место, — строго сказал д’Эсте.

— Согласна, — вступила в беседу Шарлотта, — Я говорила ему, что надо остаться, а он не послушал. Пусть Максимилиан немедленно возвращается и проследит, чтобы дамы не чувствовали никаких неудобств. Вы примете золото на сохранение. Чтобы не терять время на пересчет и взвешивание, при золоте останусь я с племянником. А еще лучше, если Вы сопроводите нас в Монкальери.

Максимилиан удивился, но сразу понял, что жена права. Оставшись в заложницах, она дает ему свободу действий и возможность обратиться за помощью к Сансеверино и де Бурбону. Если же д’Эсте примет второе предложение, то из непричастного станет причастным, и причастным на их стороне.

— Нет, — сказал д’Эсте, — Я сделаю по-другому. Вы все задержитесь у меня в гостях на некоторое время. И золото я не отберу, чтобы потом не возникал вопрос о пересчете. Вместе с вами в одной комнате будут все эти вьюки. Я наведу справки и приму меры. Если вы меня не обманули, золото действительно принадлежало Его Величеству, а аббатство и правда окажется притоном разбойников, я сопровожу вас туда, куда вы ехали и передам из рук в руки в целости и сохранности.

— Почему бы прямо сейчас так не сделать? — спросила Шарлотта.

— С ваших слов, вы совершили богоугодное деяние и благородный поступок, но сбегаете с места событий как будто натворили что-то крайне предосудительное. С ваших слов, вы везете королю его золото, но везете по-воровски, без охраны, крестьянской тропой. Поэтому я лично во всем разберусь, а вы подождете. Его Величество достаточно богат, чтобы ему не было критически важно, что украденное у него золото вернули днем позже.

— Раз уж Вы нас только подозреваете, а не обвиняете, я настаиваю, чтобы быть заключенным в башню, а не в подземелье или тюрьму, — повторил Максимилиан.

— Башен в Ступиниджи, кажется, нет, — ответил д’Эсте, — Но я скажу, чтобы вам предоставили приличную комнату на третьем этаже.

Перед повторным отъездом Альфонсо д’Эсте зашел посоветоваться с Дорогим Другом.

— Он не врет, — сказал Дорогой Друг, — Только с точки зрения Луизы Савойской, это ее золото, а не золото короля. Если нас интересует ее поддержка Конфедерации, то самое время отдать золото королеве-матери.

— Я не претендую ни на дукат.

— Я тоже.

— Скажем ей, что это все, что мы нашли?

— Половину утраченного она в любом случае уже не ждет, но на вторую половину еще надеется. Скажем, что мы честно ищем все остальное, и немалую часть уже нашли. Четыреста фунтов золота это такая сумма, которую невозможно игнорировать. Нельзя остаться неблагодарным к людям, которые вернули твои четыреста фунтов золота. Совершенно неуместно заподозрить таких людей в том, что они не намерены возвращать остальную сумму, которую пока считается, что можно вернуть.

— Но де Круа пожалуется королю, — возразал д’Эсте, — Что мы скажем Его Величеству? Что вернули золото королеве-матери? Тогда получится, что казначей Самблансе был прав, когда говорил, что передал ей четыреста тысяч векселями, золотом и серебром. Франциск поссорится с Луизой Савойской и потребует с нее вернуть все четыреста тысяч. С сыном она как-нибудь помирится, но Вас запишет во враги навсегда. И меня заодно.

— Де Круа никому никогда не пожалуется. Он должен исчезнуть, — сказал Дорогой Друг.

— Вот спасибо! Убивайте своих врагов своими руками, а не моими.

— Наших общих врагов. Я думаю, что его придется еще и пытать, чтобы он выдал, где все остальное, золото, особенно монета. Возможно, проще будет пытать не рыцаря, а его оруженосца или жену.

— Ну, знаете ли! Я отказываюсь в этом участвовать. Поймать чужого вассала в чужой юрисдикции, ограбить, пытать и убить!

— Не участвуйте. Я тоже не буду.

— Поясните, будьте любезны.

— Мы сдадим наших сегодняшних арестантов не королеве-матери, а ее брату и нашему общему другу Рене де Виллару. И золото тоже отдадим. Как губернатор французского Прованса, он имеет законное право арестовывать и пытать вассалов Его Величества, обвиняемых в государственной измене,