Финал в Турине - Алексей Вячеславович Зубков

— Сегодня?

— Сейчас. Если ты попадешься, про меня даже не упоминай. Скажи, что искал Рыжую Фурию. За деньги, которые платит за нее Банк Святого Георгия, потому что она в розыске в Генуе.

— Она знакома с викарием?

— Спроси у него.

Вечером двадцать восьмого Ламберто явился с отчетом в Ступиниджи. Его встретили Дорогой Друг и Альфонсо д’Эсте.

— Судя по твоему выражению лица, ты исполнил поручение, — сказал Дорогой Друг.

— Да, но возникли некоторые сложности, — ответил Ламберто.

— Сначала о положительных результатах.

— Отец Пандольфо клянется и божится, что не приказывал поджигать генуэзцев и никак никому на это не намекал.

— Хорошо.

— Максимилиан де Круа действительно пообещал рассказать Луизе Савойской про королевское золото и особо подчеркнуть, что Медичи не были причастны к этому делу ни на каком этапе.

— А они не были причастны?

— Отец Пандольфо убежден, что не были. Хотя, если и были, то ему могли и не сказать.

— Де Круа, как я понимаю, сходил?

— Он сходил и поговорил, но Ее Высочество арестовала его и посадила за решетку в подвал замка Акайя. Де Круа сбежал оттуда в первую же ночь. Возможно, ему помог некий брат Витторио, демонолог из Генуи. Но отец Пандольфо говорит, что брат Витторио — порученец епископа, отца Инноченцо. А сам брат Витторио ничего не говорит, потому что его убили еще ночью во время побега. В подвале обнаружили мертвого Витторио и мертвых стражников.

Дорогой Друг к этому времени уже успел поговорить с Рене де Вилларом и знал про обстоятельства побега.

— Шарлотта де Круа прибыла в епископский дворец позавчера вместе с мужем, — продолжил Гримальди, — Она ждала до окончания мистерии. Когда муж не вернулся, она уехала из Турина. Конюхи сказали, что она уехала в Сакра-ди-Сан-Мигеле, это аббатство на Виа Францигена. Кстати, вместе с ней приехала и уехала известная нам Рыжая Фурия. Я не понимаю, зачем Шарлотте де Круа сидеть в аббатстве. Не лучше ли ей убраться вообще в этот свой Круа, который, судя по названию, находится во Франции по ту сторону перевалов.

— Интересно.

— Еще более интересно, что Максимилиан де Круа утром вернулся в епископский дворец. Не заходя к отцу Пандольфо, забрал своего коня и уехал в неизвестном направлении. Я не стал его преследовать, потому что отстал уже на полдня. Но я узнал, что они жили в Кастельвеккьо у Маргариты Австрийской. По пути сюда я заехал в Кастельвеккьо. Челядь семьи де Круа до сих пор обитает там и ждет, что господа вернутся. Поэтому, если вы, господа, ищете де Круа, чтобы задать ему вопросы, то, скорее всего, он с супругой отсиживается в Сакра-ди-Сан-Мигеле.

— Отлично, — улыбнулся Дорогой Друг, — Лучиано не просто так поручает тебе сложные задачи.

— Благодарю. Но возникло одно непредвиденное обстоятельство. Викарий скончался.

— Как?

— Задохнулся.

— От мануального перекрытия дыхания?

— Увы, да.

— Тебя кто-нибудь видел? Конюхи?

— Конюхи видели меня только в конюшне. Я зашел с улицы и вышел на улицу. Я щедро с ними расплатился, поэтому они не вспомнят меня без совсем уж крайней необходимости. И у меня создалось впечатление, что я не первый, кто сегодня платил им за ответы на вопросы.

— Тебе не кажется, что это было некоторое… самоуправство?

— Из Его Преосвященства приходилось каждую реплику чуть ли не клещами вытягивать. Он производил впечатление очень скрытного человека.

— Ты понимаешь, что команды убивать викария не было?

— Я не настаивал, чтобы он умер. В конце концов, я пришел в маске и не представился, он бы меня не узнал.

— Что будем делать? — вступил в разговор Альфонсо д’Эсте, который до сих пор слушал молча.

— Ключевая фигура здесь — Максимилиан де Круа, — сказал Дорогой Друг, — Он слишком много знает.

— Но молчит.

— Потому что его не спрашивают.

— Отчего же его не спрашивают?

— Потому что для того, чтобы правильно задать вопрос, надо знать половину ответа. Я бы предпочел, чтобы первыми его спросили мы. А если не мы, то никто.

Д’Эсте пожал плечами.

— У вас найдутся верные люди, чтобы вытащить де Круа живым или мертвым из Сакра-ди-Сан-Мигеле? — спросил генуэзец.

— Штурмовать монастырь? Когда в течение суток об этом доложат герцогу?

— Что позволено Юпитеру, не позволено быку. С высоты Вашего положения Вам нужно сотворить что-то откровенно безбожное, чтобы на Вас осмелились хотя бы пожаловаться.

— Я не собираюсь творить ничего безбожного.

— Просто постарайтесь не сжигать монастырь и не убивайте монахов. Задача сводится к тому, чтобы изъять постояльца из гостиницы, не обидев хозяина. Мирские дела и конфликты одних рыцарей с другими монахов не должны волновать в принципе. В конце концов, де Круа тоже человек чести, и он не станет прятаться за спины монахов. Да монахи сами недвусмысленно попросят его на выход, если что. Нет, так не бывает, просто не бывает. Чтобы человек меча униженно просил убежища у книжных червей?

— А если монахи все-таки взволнуются? Нет, не ссорой двух людей меча, а переносом ссоры на их подворье. Кто там настоятель? Если это кто-то из местного рыцарства вроде отца Августина из Санта-Мария-ди-Карпиче, я бы не хотел наступать ему на ногу. Мы с Вами в Савойе все-таки в гостях и ведем довольно тонкие переговоры. Такой аббат, как отец Августин, воспринял бы любые насильственные действия в своих стенах как урон чести и не простил бы.

— Не далее, как вчера, люди Рене де Виллара арестовали в стенах Санта-Мария-ди-Карпиче священника, который находился там в статусе паломника с личного разрешения отца Августина. Так что не будьте слишком категоричны.

— Позволите сказать? — попросил Ламберто Гримальди.

— Говори, — разрешил Дорогой Друг.

— Когда я узнал, что де Круа уехали в Сакра-ди-Сан-Мигеле, я просто зашел в собор и спросил у первого встречного священника, чья это обитель. Это бенедиктинское аббатство с автономией от епископа Турина. Аббатом считается епископ Гренобля, а на месте за старшего приор. Отец Жерар. Мудрый человек, но из простолюдинов.

— Вот видите, Альфонсо! — Дорогой Друг повернулся к д’Эсте, — Мудрый и из простолюдинов. Ничего он вам не сделает, если не будете обижать его монахов и сжигать его аббатство. А если отсыплете