Эль-Сид, или Рыцарь без короля - Артуро Перес-Реверте

– Слушаюсь.

Евнух вышел, а через мгновение появилась средних лет пышнотелая мавританка в длинной, до щиколоток, льняной тунике, оставлявшей на виду лишь крепкие смуглые руки. Волосы ее были убраны под платок, лоб и скулы – покрыты синеватыми татуировками. Не произнося ни слова, она приблизилась к столу, проворными пальцами умастила ароматическим маслом с мускусом спину кастильца и принялась мять, растирать и поколачивать ее.

Руй Диас закрыл глаза и отдался ей во власть. Наслаждаясь горячим паром и умелыми прикосновениями, разминавшими его мышцы. Тело обмякло, Руя потянуло в сон. Потом он и вправду уснул. Но вскоре приоткрыл глаза и вдруг увидел в нескольких шагах от себя босые ноги с выкрашенными ногтями и золотыми браслетами на щиколотках.

В растерянности поднял голову. Перед ним стояла Рашида, сестра эмира, и с улыбкой рассматривала его.

Влажный горячий воздух слегка размыл тушь, которой были подведены изумрудного оттенка глаза, и оттого они стали казаться еще светлее и прозрачней. Белый бурнус подчеркивал смуглоту кожи; голова Рашиды была непокрыта, волосы заплетены в косу, перекинутую через левое плечо.

– Ничего, чужестранец, что я смотрю на тебя? – самоуверенно спросила она.

На губах ее играла улыбка спокойного превосходства. На «ты» она обратилась совершенно невозмутимо. Видна была давняя привычка потакать своим прихотям и исполнять свою волю. Пальцы, сновавшие по спине кастильца, замерли, словно мавританка ожидала приказов от госпожи.

– Там, откуда я родом, это не в обычае, – сказал Руй Диас.

– А у нас – в порядке вещей.

– Где же остальные гости?

– Придут, но еще не скоро.

Руй Диас, лежавший на животе подбородком в простыню, лишь пожал в ответ плечами. Но показным равнодушием он пытался скрыть, какую растерянность вселял в него этот взгляд, скользивший по его неподвижному и почти обнаженному телу, будто сплетенному из тугих мускулов и изборожденному шрамами, которые были красноречивей любого послужного списка.

Женщины – странные существа, подумал он. Одни – больше, другие – меньше.

Повинуясь легкому кивку, мавританка вновь принялась за дело – движения ее рук были точны и последовательны. Руй Диас на миг прикрыл глаза, отдаваясь приятным ощущениям, а когда открыл – наткнулся на взгляд Рашиды, пристально устремленный на него. Она стояла на прежнем месте и продолжала рассматривать его.

– Ты много раз был ранен, – сказала она.

Руй Диас кивнул. Теперь он лежал упираясь подбородком в скрещенные пальцы. Сильные руки лоснились от масла, и он знал, что женщина смотрит на них.

– Было дело, – ответил он.

– Мусульманами или христианами?

– Доставалось и от тех и от других.

– Опасную жизнь ты ведешь, – улыбнулась Рашида.

– Как у всех, – немного подумав, ответил он. – Только не все способны осознать это.

Рашида, казалось, оценивала эти слова:

– Живем не задумываясь, ты хочешь сказать?

– Примерно так.

Она не сводила с него внимательного взгляда. Полуоткрытые губы показывали белую каемку зубов, словно она задерживала дыхание.

– Может, и не надо, чужеземец? – вздохнула она наконец. – Наслаждайся мигом. – И обвела рукой баню и бассейн под резным сводом. – В ваших варварских краях такого не найдешь.

– Что правда, то правда.

– Вот и наслаждайся… Там, на севере, куда ты отправляешься, этого не будет.

Кастилец снова закрыл глаза. Мавританка делала свое дело, но присутствие Рашиды не давало ему расслабиться. Прикосновения, присутствие еще одной женщины будоражили и возбуждали.

Хорошо еще, подумал он, что я лежу не на спине.

Мавританка остановилась, и он, закрыв глаза, ждал, когда она продолжит. И руки ее вновь пришли в движение, но теперь по-другому – прикосновения их стали бережней, нежнее и мягче. Теперь они не разминали, а ласкали.

Руй Диас очнулся от своей полудремы, открыл глаза и еще успел увидеть, как мавританка бесшумно скрывается за дверью.

– На войне тебя ждет совсем другое, – настойчиво прошептала Рашида, придвинувшись так близко, что ее дыхание защекотало его кожу, тотчас покрывшуюся мурашками.

Он не шевельнулся, подумав, что так оно и есть. Что никогда в жизни еще не слышал он такой неопровержимой истины. И очень медленно повернулся, чтобы погрузиться в ее улыбку и в тот изумрудный рай, который сулили ее глаза.