Финал в Турине - Алексей Вячеславович Зубков

— Трепло.

— Это же его подземелья.

— Ну узнал, и что?

— Мы заколдовали груз. Превратили в свинец. Чтобы вывезти из Генуи.

— Зачем вывозить, если есть надежное место?

— Магистр сказал, что будет война, и входы завалит обломками, а в нашем доме поселятся французы. Магистр часто предсказывает события.

— Что война будет, знают все, и что Генуя падет как Милан, тоже. Даже быстрее, чем Милан, потому что там и гарнизона по сути нет.

— Мы и поехали спасать золото. В Турин.

Золото! Открытым текстом.

— Лучший выбор. Морем не рискнули?

— Мы с Магистром сухопутные. И Турин спокойный город, а в Марселе мы недавно были, нам там не понравилось.

— Турин так Турин. И?

— Груз ищет вся Генуя. В Тортоне на нас напал Фабио Моралья. Убил Магистра, забрал груз.

— Этот может.

— Потом появился Фредерик фон Нидерклаузиц, оруженосец Максимилиана де Круа…

— Способный молодой человек.

— Поубивал и Моралью, и всю его компанию. Забрал груз и повез его в Турин. Меня взял с собой, чтобы расколдовать слитки.

— Где груз?

— Ты был на мистерии? Видел фейерверки?

— Пропустил.

— Жаль. Я нанялся в Санта-Мария-ди-Карпиче, чтобы сделать фейерверки. Мне дали кузню. Я там расколдовал слитки. А во время мистерии приехал отец Жерар, то есть, сейчас я знаю, что это был отец Жерар, убил Пьетро Ладри, который оставался при золоте, и вывез из кузни все мое имущество, и слитки тоже.

— То есть, золото здесь? — Кокки с самого начала разговора заметно сердился, но сейчас смягчил тон.

— Уже нет. Отец Жерар опрометчиво обидел Максимилиана де Круа. Тот поубивал всех разбойников и с удивлением обнаружил свое, то есть, наше, то есть, королевское золото в келье Жерара. И на рассвете вывез его.

— Дьявол! То есть, мое золото вчера днем было в шаге от меня?

— Получается, так.

— Вот невезуха. Если бы я побил этого Жерара, я бы сам зашел в его келью за трофеями.

— Он победил мастера фехтования?

— Не сам. Один из его лжемонахов сбросил меня с балкона.

Оба немного помолчали. Мальваузен собрался уходить.

— Как там моя нога? — спросил Кокки, — Тони вчера хорошо все сделал? Не доверяю этому весельчаку. Я всю ночь как в аду горел. И нога, и голова.

— Насколько я вижу, все правильно. Соединил обломки, наложил шину. У него нет лекарств, которые есть у нас с Магистром. Ты бы через пару дней умер, но не от того, что Тони ошибся. Редкая удача, что тебе вовремя попались наши склянки.

— То есть, ты передо мной в долгу на мою долю, а я перед тобой в долгу на жизнь?

— Когда я вижу человека в беде, я не ставлю условий, как ростовщик. Люди награждают меня как позволяют им совесть и кошелек.

— Потому я и не торгуюсь. У тебя был долг передо мной. Не дашь мне умереть, долг будет погашен.

— Справедливо. Интересно, что скажет фрау Марта?

Фрау Марта? Рыжая Фурия? Конечно. Она была среди тех четверых, кто отбил золото у Луи де Ментона. Марта. Кокки, этот Иеремия-Симон и какой-то Петер. Как хорошо помогает расследованию подслушивание за дверью!

— Я с ней поговорю. Она тебя простит.

Дальше Симон-Иеремия заинтересовался состоянием раны и пациента в целом, а Мальваузен отошел от двери. Надо бы их арестовать. Но как? Вдвоем с Бонакорси против Симона? А за кого будет Гвидо Тестаменто? Хорошо, что есть генуэзцы. Плохо, то есть, рискованно, что они тоже генуэзцы.

— Доктор?

Сами пришли. Вовремя. Петруччи и Пичокки. У обоих левые руки на ножнах, правые около пряжки пояса.

— Мы хотим поговорить с этим пациентом, — сказал Петруччи, — Вдруг это кто-то из тех, кто причастен к нашему делу.

Можете поговорить, но в моем присутствии, — ответил Мальваузен.

Втроем вошли в комнату.

— Сеньор Антонио! — удивленно воскликнул Петруччи.

Пичокки сразу схватился за меч.

— Алессандро и Фернандо, — поздоровался Кокки, — Чем обязан? Дуэль завершена, поле осталось за нами.

— За тебя дают сто дукатов за живого или мертвого.

— Кто дает? — спросил Мальваузен.

— Наши, генуэзцы. Но получать у декурионов в Турине.

— Отлично. Арестуйте его. И этого тоже.

— Меня? — удивился Симон, — За что?

— Есть за что.

— А ты кто такой, чтобы арестовавать? — спросил Симон.

— Извините, коллега, что сразу не предстваился. Я дознаватель с полномочиями от герцога и от декурионов.

Мальваузен открыл подвешенный на поясе кожаный футляр и достал свиток с печатями.

— Большая шишка, — подтвердил Пичокки и обратился уже к Мальваузену, — Сто дукатов все равно наши. Ты не знал, что за него дают эти деньги. Или предложишь поделить?

— Сто дукатов ваши, — согласился Мальваузен, — Я про них и вправду не знал, и не знал, что сеньор Кокки в розыске. Мне про него и не сказали, потому что я работаю по другом делу.

— Ага, — генуэзцы довольно переглянулись.

— Но по моему делу проходит и он, и этот господин алхимик. Поэтому мне как раз нужны двое надежных людей, чтобы охранять их обоих. Под моим командованием у вас есть официальный статус, и никто не имеет права отнять арестантов у вас ни по пути, ни в самом Турине.

— За второго будет доплата? — спросил Петруччи, разглядывая Симона.

— Обязательно. Но сумму пока не могу сказать.

— Я его, кстати, знаю, — сказал Пичокки, — Это Симон, ученик алхимика Иеремии.

— Представился как магистр Иеремия, — сказал Мальваузен.

— Нет, это точно не он. Да, Симон?

— Да. Меня зовут Симон, и я унаследовал псевдоним как единственный ученик своего учителя, — сказал Симон.

— Ладно. Охраняйте их тут, я договорюсь насчет телеги. И неплохо бы еще посадить под замок родственников нашего пациента, — сказал Мальваузен.

— Каких родственников? — спросил Петруччи.

— Я только что выгнал отсюда его жену с двумя детьми.

— Ух ты!

— И здесь еще брат этой жены. Гвидо Тестаменто.

— Антонио, я смотрю, ты удачно женился, — сказал Пичокки, — А В Генуе никто и не знал.

— Так, — подытожил Мальваузен, — Ты и ты арестованы и остаетесь