Финал в Турине - Алексей Вячеславович Зубков

— Да, — растерялся Петруччи.

— Тогда я знаю человека, который платит. Если встретишь его раньше, скажешь, что отдал женщину мне.

— Мне лично она не нужна. Как договоритесь с дознавателем, так и будет.

— Эй, ты!

Мальваузену обращение не понравилось, но он не стал недовольничать и подошел.

— Я разыскиваю одну женщину, которая причастна к нескольким преступлениям в Генуе, — сказал Гримальди.

— Рыжую? — предположил Мальваузен, который в Генуе слышал краем уха историю про нападение на таможню.

— Да. Она, кажется, была здесь. И эта дама готова ее сдать в обмен на что? — Гримальди посмотрел на Филомену

— Вы отпустите меня с детьми, — сказала Филомена.

— Она тебе нужна? — спросил Гримальди Мальваузена.

— Забирайте, — ответил Мальваузен.

— В чем ее обвиняют?

Разумный вопрос. Из того, кто она такая, можно сделать вывод, насколько она надежна, как источник сведений. В прошлый раз она не обманула, это плюс.

— Я только что арестовал ее мужа, — сказал Мальваузен, — И попросил друзей задержать его семью. На всякий случай. Там еще брат должен быть.

— Сбежал, — ответил Петруччи.

— Ну и черт с ним, — Мальваузен перевел взгляд на Гримальди, — Инквизитор обмолвился, что вчера против разбойников в сутанах выступил один дед, который был большой шишкой по ту сторону закона в Турине. Дед погиб, а его зять, который тут лежит со сломанной ногой, у нас в розыске по другому делу. Я подумал, что стоит задержать на всякий случай всю семью. Но обвинений против этой женщины у меня нет. Хотите забрать — забирайте.

— Забираю.

Филомена сделала шаг навстречу Гримальди. До чего хороша, загляденье.

— Где Рыжая? — спросил Ламберто.

— Уехала в сторону Шамбери сегодня на рассвете.

— Одна?

— Нет.

Филомена задумалась, не сдать ли Фуггера и решила, что сдать. Во-первых, Рыжая и Фуггер уехали вместе, и этот рыцарь все равно мимо Фуггера не проедет. Во-вторых, с ним у семьи Тестаменто была разовая сделка, которая очевидно закончилась. Дальше каждый за себя. В-третьих, что самое важное. Дон Убальдо сказал, что этот Фуггер безумно богат, и он племянник еще большего богача. То есть, слишком важный человек, чтобы просто убить его на дороге. И он обязан жизнью Антонио Кокки, которого арестовали эти не очень важные и не очень богатые люди. То есть, если с Фуггера потребуют выкуп, то он сможет заплатить и за себя, и за Антонио.

— С ней Антон Фуггер, если Вы знаете, кто это.

Гримальди знал. Дорогой Друг отдельно сказал про Фуггера.

— Большой отряд? Сколько солдат, сколько рыцарей?

— Фуггер, Рыжая и трое мужчин. Один вроде рыцарь, но это не точно. Он какой-то иностранец издалека, но другие рыцари, которые тут были, относились к нему как к равному. Второй просто мальчик на побегушках. Третий — священник.

— Верхом? Обоз?

— Все верхом, без запасных лошадей.

— Рыжая в дамском седле?

— Нет. В мужском. Она видно, что не впервые, но последний раз старушка сидела по-мужски лет сто назад. Мужчины ее втроем усаживали.

Забавно. Старушка. Гримальди видел Рыжую и одетой, и голой. Никаким местом она не старушка. Значит, брюнетка ревнует.

— Еще скажешь что-то интересное, красавица?

— Что я с этого буду иметь?

— Я тебе уже подарил жизнь и свободу. Руку и сердце не предложу, у тебя, говорят, муж есть.

Филомена вспомнила наставление отца. С сильными мира сего не всегда есть смысл торговаться. Они не любят быть должными. Если сделать важному человеку подарок, то он может отдариться чем-то существенно более ценным. А этот рыцарь, наверное, большая шишка, если у него такой отряд с конями и доспехами.

— Здесь были еще люди, кроме нас и Рыжей с Фуггером.

— Кто?

— Рыцаря, который пожелал остаться неизвестным, зовут Максимилиан де Круа. Он большой и сильный, но хромает на левую ногу. С ним была его жена, кажется, ее зовут Шарлотта. И оруженосец Фредерик, блондин с голубыми глазами. Они тоже уехали утром, но по горной дороге. Вы их не встретили?

— Встретили, арестовали и посадили под замок, — Гримальди проболтался, потому что не подумал, что это может иметь ценность для Филомены, — Сеньор даже сам поехал с ними, а меня отправил сюда.

— Ну вот. Теперь я точно рассказала все, что знала.

— Спасибо. Можешь идти. Где твой муж?

— Я покажу, — Филомена воспользовалась возможностью хотя бы словом перекинуться с мужем.

Первый, кого Гримальди увидел, входя в комнату мужа Филомены, это знакомый ему по Генуе Фернандо Пичокки. Пичокки вскочил с табуретки, схватившись за меч. На кровати лежал еще один человек, и еще один сидел на табуретке в углу.

— Здравствуй, Фернандо, — миролюбиво сказал Гримальди, — Не узнал?

— Если и узнал, Ламберто, то у тебя на лбу не написано, на чьей ты стороне. Кто там под окнами, что за люди с тобой?

— Ха! Ты видишь, что во дворе отряд кавалерии и все равно хватаешься за оружие?

— Ну да, — Пичокки выдохнул, — Толку-то рвение показывать. Но все-таки, ты с кем и против кого?

— А ты?

— Я за Геную, как обычно. За пациента со сломанной ногой уважаемые люди из Генуи дают сто дукатов. Инквизитору он не нужен, а дознаватель от герцога и декурионов сказал, что доверит мне и пленника и награду, если я буду сам его охранять, помогу довезти и сдать кому надо. То есть, наши в этом деле на одной стороне с местными. А ты за кого?

— За Дорогого Друга, — Гримальди наклонился и шепнул на ухо.

— Точно? Я в его свите сюда приехал, тебя не видел.

— По его прямому поручению. Эти всадники — свита Альфонсо д’Эсте, тоже по его просьбе тут. А я приехал сюда с Оде де Фуа из Монцы.

— Будем считать, что мы на одной стороне. Если только…

— Я на твоего пленника и твою награду не претендую. Сейчас поеду дальше, просто интересно, кого вы тут такого важного поймали.

— Антонио Кокки, — Пичокки шагнул к кровати, — Фехтмейстер из Генуи. Соучастник Рыжей Фурии, которую мы пару недель назад всем городом искали и не нашли. Она как раз в Турин сбежала.

Гримальди внимательно посмотрел на Кокки и без труда опознал его.