Нефритовая лиса - Крис Велрайт

— Может, она и вправду родилась благодаря духам и те следует за ней.

— Это нелепо, — разозлилась Ицин. — Вы же сами всегда говорили, что всё это — глупости. А теперь утверждаете, что во всём виноваты духи?

Чжэнь пожал плечами, его тон был ленивым, но с издёвкой.

— А как ещё объяснить все те несчастья, что обрушились на нас? Тут во что угодно поверишь, лишь бы живым до берега добраться.

— Ты правда считаешь, что если бы существовали злые духи, то я бы пожелала зла своей семье?

Фань вскинула руки, её лицо исказилось.

— С тебя станется! — воскликнула она. — Твоя мать не побоялась к ним обратиться ради своей выгоды. Все это знают! Так почему бы и тебе не захотеть больше, чем полагается?

Ицин не верила своим ушам.

— Да ведь это же бессмыслица! Что мне с того, если погибнет семья?

— Ну, когда ты танцевала при всех, ты о семье не думала, не так ли?

Ицин чувствовала, как в ней вскипает ярость, но не успела ответила, как удар нанес Чжэнь. Он с ухмылкой наклонился к ней.

— Неудивительно для такой, как ты. Говорят, что ты в утробе появилась только благодаря духам. Кто знает, считаешь ли ты вообще нас своей семьёй.

— Довольно, — резко сказал отец.

На этот раз он встал, глядя на всех с утомлением, словно только сейчас понял, насколько глубоко трещит его семья.

— Если мы хотим выжить в Тивии — мы должны держаться вместе. Больше никаких ссор. Никаких подозрений.

Но было уже поздно. Слова были сказаны. Взгляды брошены.

— Не всё так плохо. — продолжил отец. — Многое из груза уцелело. А то, что всё твоё приданое осталось нетронутым — даже хорошо. Может, ещё получится заключить брак. Сейчас нам как никогда нужны союзники в этой провинции. Наша семья должна выжить любой ценой, и мы все должны приложить для этого усилия.

Ицин вздохнула. Она ощущала себя плохой дочерью, потому что не могла отделаться от мысли, что «любой ценой» — означало прежде всего жертву с ее стороны. Она очень ясно поняла, какой будет ее судьба. Ее продадут в жены при любом раскладе событий, лишь бы семья не познала нужды. И не важно, кто будет мужем и кем он ее сделает — пятой, второй, третьей женой или, вообще, наложницей. И как дочь она должна смириться с таким решением, тем более теперь, когда другого выбора у нее уже не было. Она взглянула на мать и на то, как та прижимала руки к своему животу, когда отец говорил о том, что их род будет обречен, если они все не приложат усилия. И внезапно осознала.

Ицин уже не первый раз замечала за матерью этот жест. Как только та слышала что-то невероятно пугающее, то сразу прикладывала ладонь к животу. А теперь она так быстро поверила в слова наложницы Фань о том, что Ицин проклята — даже не подвергая сомнению, будто ей было все равно правда это или нет, ей просто надо было любой ценой, на всякий случай, защититься от всего. Или защитить кого-то от всего? Ицин почему-то вспомнились как шаманка сказала, что слова о единственном ребенке Тай Дзяо –ложь.

Что если ее мать беременна? Это могло бы многое поменять для Ицин. Это могло бы даже сплотить их с Тай Дзяо, если та поймет, что Ицин может стать ей полезным союзником. Ведь в их семье есть от кого защищать нерожденного ребенка. Ей нужна поддержка матери, ведь у Ицин не было никого в этой семье. Никого, кто мог бы защитить её. Никого, кто мог бы встать на её сторону. А если не удастся заключить сделку о браке с тем торговцем? Если она станет ненужным грузом? Тогда её отдадут в жёны первому, кто предложит хорошую цену. Или продадут в услужение. Или что-то хуже. Пусть отец говорит, что Ицин много не понимает в этой жизни, но это не делает ее глупой и уж предложить такие вещи она была способна.

Конечно, она ощущала чувство вины за то, что продолжает быть непослушной дочерью, но она упрямо верила, что ее предложение отцу о работе — стоящее. Просто отец пока не готов так резко изменить свои взгляды на положение женщины в семье. Но для тивийцев работающая дочь или жена — не были чем-то позорным и со временем ее отец поймет это и увидит в этом выгоду. Его дочь может быть полезной для семьи не только как выгодная невеста. Она сможет это доказать отцу. Только для этого нужно время, которого у Ицин не станет если она выйдет замуж за торговца. Она должна попробовать переманить мать на свою сторону.

Глава седьмая

Весь оставшийся путь до Тивии Ицин решила избегать общества Чжэня и наложницы Фань.

Чжэнь мог убить. Ицин не сомневалась в этом. Он уже погубил одну женщину — дочь министра, и чуть не отправил свою собственную сестру за борт. Он был преступником, негодяем, уверенным в своей безнаказанности, и именно эта уверенность делала его по-настоящему опасным.

Фань же владела оружием иного рода. Её слова могли причинить боль не меньше, чем сила брата. Ицин всё яснее понимала: именно наложница внесла раздор между ней и Тай Дзяо, умело подогревая страх матери, превращая её подозрения в убеждённость.

Теперь главной задачей Ицин стало восстановить отношения с матерью. А для этого было необходимо держаться подальше от Фань и Чжэня, и, главное, не позволить матери вновь оказаться под их влиянием.

Отец был прав: Ицин пора было взрослеть.

Она понимала, что, если не станет умнее и рассудительнее, то всегда будет игрушкой в чужих руках. Но как стать хитрее собственной родни? Как научиться видеть, куда ведёт разговор, как реагировать на полунамёки, как действовать не с опозданием, а на шаг вперёд?

Она не знала. Но старалась.

Теперь, вместо того чтобы сторониться матери, Ицин наоборот — всячески старалась быть рядом.

Первый прорыв случился спустя несколько дней. На палубе почти никого не было — матросы менялись после ночной вахты. Тай Дзяо стояла у борта, опершись на перила, глядя на горизонт.

Ицин подошла, осторожно остановившись рядом. Некоторое время они стояли молча. Затем она заговорила:

— Ты веришь, что в море есть чудовища?

— Смотря что называть чудовищем, — отозвалась мать. — Люди вон куда