Нефритовая лиса - Крис Велрайт

— И ты не захотела быть одной из них?

— Я не хотела остаться одна.

Эти слова прозвучали тихо, почти невесомо, но Ицин словно услышала в них нечто большее. Мать никогда раньше не признавалась в слабости. Но сейчас она впервые сказала, что испугалась.

— А если бы ты всё-таки пошла этим путём… — начала Ицин. — Ты могла бы стать такой, чтобы никто не смел тебя унижать. Чтобы никто не заткнул тебя словом. Ты бы могла получить невероятную силу.

— Может быть. Но ты не понимаешь, каков этот путь. Сила, которую дают духи — не дар, а бремя. Она не освобождает. Она заменяет одни оковы другими.

— А ты думаешь, мне не приходится нести бремя? — с горечью спросила Ицин. — Мой голос никто не слушает. Моё тело не принадлежит мне. Моя судьба решается за закрытыми дверями. Чем это отличается от «оков» шаманок?

Тай Дзяо внимательно посмотрела на дочь. В её взгляде не было ни укора, ни удивления. Только усталость.

— Это и есть жизнь женщины, Ицин. Выбирать из двух несвобод.

Ицин опустила взгляд.

— Почему шаманка просила тебя отдать меня ей? Зачем ей твой ребёнок? — спросила Ицин.

Тай Дзяо молчала, глядя на воду. Затем тихо ответила:

— Ей не нужен ребёнок. Ребёнок нужен духам.

— Зачем? — прошептала Ицин.

— Тут духи сами решают. Может быть, им нужны слуги. Может — проводники в этот мир. Может, им нужна помощь человека, а может… им просто скучно.

Она повернула к дочери лицо.

— На самом деле никто не может точно знать, кто те, кто находятся за гранью нашего мира. Кто эти духи. Они как люди — среди них есть и рабы, и правители, и изгнанники, и проклятые. И у каждого свои помыслы. Сложно сказать, какая судьба уготована тому, кого они выберут.

Ицин почувствовала, как внутри поднимается обида.

— То есть… ты не знала, кому меня отдаёшь? — спросила она, голос сорвался. — Это больно, мама. Словно меня… предали.

— Мне знакомо это чувство, — спокойно сказала Тай Дзяо. — Оно знакомо любой женщине. Но ты должна понять: я сделала это во благо. И не только для семьи. В том числе — и для тебя.

— Я не понимаю… — прошептала Ицин.

Тай Дзяо положила руки на колени, посмотрела на небо.

— Самое важное, — начала она, — это не исчезнуть с этой земли окончательно. Таковы страхи не только людей, но и духов. Если бы ты захотела узнать о шаманизме больше, ты бы поняла: все мы — горсть осколков от одной звезды.

Она говорила тихо, без пафоса, будто читала из старой книги.

— Твои предки. Твои будущие потомки. Все они — одно целое. И ты не исчезаешь, пока не исчезают они. У тебя всегда есть шанс переродиться, пока кто-то возносит тебе молитвы в кумирне, помнит, приносит дары, рассказывает о тебе своим детям.

Она перевела взгляд на Ицин.

— Как только род обрывается — ты исчезаешь навсегда. Ты становишься тенью. Потерянным звеном. Пустотой. Поэтому так важно, чтобы при жизни ты смогла возвысить свой род. Укрепить.

— И ради этого женщины…

— … и мужчины, — перебила её мать. — Стараются. Или жертвуют. Всем, что имеют.

— Поэтому ты отдала меня в жертву ради своего другого ребёнка? — внезапно вырвалось у Ицин.

Тай Дзяо вздрогнула и неосознанно коснулась живота.

— Откуда ты знаешь? Это духи тебе сказали? — в её голосе снова промелькнул страх, и в глазах зажглось настороженное пламя.

Ицин осознала, что совершила ошибку. Не стоило говорить это сейчас, и уж точно — не в контексте разговора о духах.

— Нет… Дело не в духах, — осторожно ответила она. — Я сама догадалась.

Мать долго молчала. Затем, почти шепотом, сказала:

— Всё же Вую была права. Они заберут то, что им обещано, любой ценой.

Она отвела взгляд в сторону.

— Вот почему ты так много знаешь. Вот почему рядом с тобой всё рушится.

Слова ударили, как пощёчина. Ицин не могла поверить в услышанное. После всех дней, проведённых вместе, после разговоров, в которых ей казалось, они действительно сблизились…

Значит, всё это время мать просто боялась? Притворялась? Слушала только из страха?

Гнев охватил её. Ей внезапно захотелось ранить мать словами, как та сделала с ней.

— А что, если я — не тот ребёнок, которого просили духи? — бросила она.

— Я просила сына, — холодно ответила Тай Дзяо. — Родилась ты. Ты — первый ребенок, какие тут могут быть сомнения?

Она сказала это просто, будто обсуждала смену погоды.

— Духи хотели меня обмануть, когда дали не то, что я просила. Но я не пошла на поводу. Когда они поняли, то решили выполнить своё обещание.

— Не пошла на поводу? То есть ты не отдала меня духам только потому, что рассердилась, что они тебя обманули?

— Конечно, не только поэтому, — мать впервые улыбнулась, и, не отводя взгляда, нежно провела ладонью по животу. — Ты была мне нужна. Ты была нужна нам с сыном.

Ицин почувствовала, как сжалось её сердце. Одна ее часть хотела броситься к матери, обнять её, поверить в это «нужна»… А другая слышала в её словах расчётливость.

— Почему? — спросила она.

— Я и ты — мы единая сила, которая поможет будущему наследнику семьи Дзяо стать великим. Ты — часть его опоры. Та, кто принесёт роду славу.

Ицин всё поняла.

— Поэтому ты так настойчиво пыталась отдать меня в жёны тивийскому торговцу? — её голос дрогнул. — Породнившись с ним, вы бы получили сделки, доступ к товарам. Кто же откажет ближнему родственнику?

Голос её стал хриплым, будто в горле застряли тысячи осколков.

— Тебе нужны деньги, которых у семьи давно не было. Ради своего сына — роскоши, образования, должности. Всё — ради него. Даже я была рождена ради него?

— Ради твоего брата, — спокойно поправила её Тай Дзяо. — И ты должна быть готова пожертвовать всем, что способна дать семье. Такова роль женщины.

— А роль матери? — голос её сорвался. — Ты хоть когда-нибудь… хоть на миг… любила меня?